Чтение онлайн

И вдруг мое сердце предательски трепещет и словно отряхивается ото сна, расправляя маленькие крылышки. Чувство эйфории и какого-то непонятного восторга расходится по телу. По коже бегут мурашки. В спальню идет Денис. Вечер. Тишина. А внутри словно готовится буря.

– Да что с тобой, Аарон? Ты всех обидел. Иди извинись! – он дотрагивается до меня. Я ощущаю его поддержку, но не готов принимать ее. – У тебя глаза на мокром месте. Ты холодный. Замерз? Я сейчас одеяло принесу.

Я ежусь от его теплого касания, стараясь ладонью разгладить маленькие непослушные бугорки на теле.

– Я в полном порядке. Ты можешь сейчас пригласить сюда родителей? Я должен с вами поговорить.

– Извиниться хочешь?

– Нет. Кое-что другое.

– Тогда мы пойдем в парк, Маринка предложила погулять, остыть. Пошли с нами. На улице и поговорим.

– Нет. Я останусь дома. Видишь, у меня нет настроения.

– Хорошо-хорошо. Но такая чудесная ночь пропадает зря! Завтра уже дожди обещают

Я смотрю в окно на яркое суперлуние. Очень хочется разделить радостное настроение с семьей, но ни за что на свете не сойду с выбранного пути, единственно правильного для меня. Других путей с минимальными потерями я не вижу.

– Ладно, если передумаешь, мы в парке.

– Я не передумаю, спасибо. – сжимая кулаки до крови, жду, когда же он уйдет. Еще немного, и я сдамся. Уходи, Денис. Уходи, умоляю!

Ушли. Закрывая глаза, я погружаюсь в сны. Держись, Аарон. Держись.

Как же хорошо на улице! Темнота не мешает мне разглядывать косые капельки начинающего моросить дождя. Подставляя лицо под струю небесной воды, я, наконец, ощущаю комфорт и легкость. Казалось, этот длинный день не закончится вовсе, но вот последний лучик света прячется за горизонтом – он тоже хочет отдохнуть. Люди на улицах разглядывают сумасшедшего, стоящего под дождем и любующегося небом, а мне так хорошо, что, забыв обо всем на свете, я наслаждаюсь прохладной влагой. Вода намочила пиджак и брюки, добралась и до ботинок, но это не портит радостного настроения. Ощущение, что все будет хорошо, что выбран правильный путь, обволакивает тело мокрыми каплями. Кто-то сказал, что дождь – это слезы ангелов. А я точно знаю – на небесах не плачет никто! Там легко и тепло, беззаботно и комфортно, там нет печали и грусти, есть только любовь к Богу, переполняющая всю оболочку тел. Там счастье. Мои мысли перебивает резко начавшийся ливень, меня словно окатывают из ведра, приходится бежать под крышу. Минут через десять “плач ангелов” прекращается, и я продолжаю путь к самому высокому зданию в Лос-Анджелесе – “First Interstate World Center” на Гранд Авеню. Спросите у любого местного жителя: “Что это за высотка?” – и люди ответят: “Это самая мощная и влиятельная школа искусств в мире!” Так и есть. А раньше все было по-другому.

Когда судьба подарила мне замечательного друга, никакой влиятельной и мощной корпорации тогда не существовало. Было обычное, почти неприметное двухэтажное здание с покосившейся надписью “Peterson’s Instrumental School”, куда мог прийти каждый, кто хотел заниматься музыкой, независимо от вероисповедания, количества приданого и носимого титула: графы, аристократы, малоимущие, дети, инвалиды и совсем бедняки – Артур не отказывал никому. Спотыкаясь о безразличие президента Милларда Филлмора к искусству и к стране в целом, Петерсон все-таки добился, чтобы маленькая школа получила лицензию на право осуществления коммерческой деятельности, а это означало, что за концерты ученики смогли получать деньги, пусть и небольшие. Артур отдавал 80% прибыли от предприятия музыкантам, считая своим долгом просто открывать перед людьми двери в искусство, и лишь 20% шло на становление и продвижение дела. Однако, люди сами несли деньги и жертвовали их школе, чтобы всем вместе осуществить великолепную мечту: построить дворец, откуда идет прямая дорога на сцену.

Я шел по улице, гонимый страхом одиночества и совершенно потерянный, а дождь лил, не прекращаясь, уже вторые сутки. Навстречу неслась пролетка, а мне было все равно, мне так хотелось умереть. Столкновение оказалось неизбежным, ведь за стеной водной стихии совершенно нельзя было что-то разглядеть. Сбив меня, экипаж остановился. Управлял коляской мистер в черном плаще и с элегантной шляпой. Так произошла наша встреча. Я никогда не забуду блестящие огоньки его зеленых глаз, в которых сокрыта великая теплота и большое горячее сердце, самая крепкая дружба и немножко одиночества. Он спрыгнул, подбежал, принялся щупать пульс, а я плакал вместе с небом, потому что остался бессмысленно существовать. Глупо желать смерти, прекрасно зная – у тебя от нее прививка. Раны затянулись быстро, и мужчина не заметил их, предложив подбросить меня до дома в качестве компенсации за причиненный ущерб. По дороге он ненавязчиво, но точно переживая за близкого человека, расспросил о том, почему расстроенный юноша бродит под дождем, что его гложет, и будто заглянул мне в душу, сумел залечить ее. К концу нашего пути я уже рыдал на его плече, выплескивая наружу все, что накопилось, и мне стало легче. Артур протянул руку помощи, подарил надежду и научил играть на рояле. Теперь, прикасаясь к инструменту, я точно обнимаю старого доброго друга; сквозь время он останавливается в своей скрипящей пролетке с прыткой лошадкой, протягивает морщинистую, но крепкую ладонь, и снова к концу пути рыдаю на плече, рассказывая все, что меня гложет.

Проливной дождь всегда напоминает мне о друге, о том прекрасном времени, когда мы познакомились, а после не разлучились до самой его смерти. В каминной просторного теплого дома Артур впервые вручил мне нотную тетрадь и показал звуки. Через две недели мы уже играли дуэтом, а через месяц я забыл обо всех проблемах, огонек снова зажегся в моих глазах, и яркая светлая любовь поселилась в сердце – я встретил очередную любовь.

В день его похорон вся Америка пришла почтить память и проводить в последний путь этого доброго, отзывчивого, преданного делу человека, и не знаю, есть ли на свете хоть кто-то, подобный Артуру.

После смерти моего друга школой занялся жадный до денег предприниматель, который превратил безликую, но душевную школу в мощную корпорацию, привлекая спонсоров и делая из волшебного дома мечты прибыльный коммерческий проект. Теперь вряд ли кто-то вспоминает о том, что “P.I.S.” это аббревиатура от “Peterson’s Instrumental School”, и современники зовут ее “PEACE”, что значит “МИР”, “спокойствие”. Спокойствием и миром там теперь не пахнет. Изменилось многое с тех пор, но одного учебное заведение не утратило – оно по-прежнему ищет талантливых людей, приглашает их и абсолютно бесплатно обучает с той лишь разницей, что 90% прибыли от всех концертов забирает себе в качестве компенсации за труды, остальное же идет на стипендию артистам, и отбор проходят далеко не все. Да, вместо маленького покосившегося здания возвышается самое громадное строение в Лос-Анджелесе, и я направляюсь туда. Мой добрый друг навсегда остался в сердце и живет в нем по сей день. Никогда больше на моем пути не появится человек ближе и роднее, чем он. Артур Петерсон знал мою тайну, и теперь она похоронена вместе с ним на кладбище “Forest Lawn Memorial Park”. Это была его жертва за те знания, которыми я с ним поделился.

Наслаждаясь погодой и хлюпая ботинками, привычными и приветливыми улочками я дохожу до площади искусств. На ней возвышается подсвеченный иллюминацией памятник новому предпринимателю, держащему в руках символ музыки – Скрипичный ключ – ключ от дверей в мир звуков. Сворачиваю за угол и попадаю на бульвар Музыкантов, а там вплотную подхожу к Гранд Авеню, где располагается корпорация. Громадными буквами на строении выбита аббревиатура “P.I.S.”. Около входа застывшими взглядами меня встречают две каменные статуи в виде мистических львов с крыльями, олицетворяющие силу, полет фантазии; мраморные ступени ведут прямо в поднебесную, словно открывая двери перед молодым исполнителем, пришедшим попытать счастья. И абсолютно не узнать маленькую уютную школу искусств, основанную в 1850 году. Теперь это могущественная и влиятельная корпорация с кучей спонсоров, продюсеров и директоров. Здесь преподают самые лучшие учителя, здесь выпускаются самые лучшие ученики. Это икона для всех музыкантов и певцов. И я поднимаюсь по длинной лестнице, ведущей в мастерскую талантов, восхищенный бесспорным величием и силой. Да, мне повезло, что “МИР” обратил на меня внимание.

Подхожу к стойке администрации и прошу разрешения войти внутрь. Записывая данные с моего документа, охранник наводит на меня камеру и требует произнести вслух имя, фамилию, дату рождения, к кому направляюсь.

– Аарон Бейли, 25.12.1980, к Питеру Грейту.

– Он ожидает вас. – отвечает охранник, получая из кабинета Грейта одобрение в виде зеленого сигнала на своем мониторе.

Что ж, отлично – предстоит непростой разговор, и я к нему готов.

Их не было несколько часов, а я успел вспомнить, что еще один человек по вине моего эгоизма распрощался с жизнью. Мой друг. Нет, больше от рук Александра никто не пострадает!

– Проходите, у меня есть новости. Присаживайтесь, разговор не отнимет много времени.

– Что случилось? – Денис приближается ко мне и замерзшей ладонью касается лба. Я одергиваю его. – Мам, у него сильный жар. У тебя есть что-нибудь из лекарств в сумке?

– Да послушайте же вы! – кричу я, и сильным порывом ветра с полок сносит книги. Движение в комнате останавливается. Все замирают, и от этого становится не по себе. Тяжкий груз, собственноручно привязанный к шее, тянет на дно. – Мне больно! Меня мучает совесть. Меня создали, чтобы убивать. Перед вами стоит вор, лжец и убийца. Эта завораживающая улыбка, эти проницательные глаза с огоньками внутри, этот бархатный голос. Все во мне заставляет вас повиноваться. Я не рассказывал, но в новогоднюю ночь, когда мы познакомились, я чуть не убил тебя, Денис. Тебе просто повезло, что ты остался жив. Я даже не понял, что случилось, когда ты от моего желания узнать через тебя мир упал без чувств. Ты теперь подчинен мне. Ты мой раб. Все эти поступки – устроить побег из психушки, попросить меня остаться рядом. Понимаешь теперь, почему? Ты тот, из кого я черпаю силу!

– Да ты свихнулся! Посмотри на себя. Мам, лекарство! – кричит Денис, дрожа всем телом. В нем идет борьба – нежелание принимать правду и страх передо мной. Петр Сергеевич отходит чуть вбок и, встретившись с препятствием, замирает.

Я вбираю в себя воздух, и Дэн ощущает, как силы через ладони начинают утекать потоками в мою сторону. Я делаю новый вдох, и у него кружится голова, а моя кожа начинает гореть огнем.

– Аарон, зачем? Зачем ты это делаешь?

– Зачем? А зачем паук высасывает свою добычу? Чтобы жить. Мне нужна пища – такие как вы готовы отдать себя в жертву моему обаянию. И я сделаю то, что хочу. И вы не сможете мне противостоять. Я убью вас. Поэтому мне нужно уйти.