Чтение онлайн

– Да. Достаточно.

Я сразу же прячу улыбку, возвращаясь к своему мрачному состоянию. Снег за окном все валит и валит, холодный и надоедливый. Скоро я помчусь по заваленным дорогам неизвестно куда.

– Давай все же немного отдохнем. У меня голова болит от этих странностей. – мой собеседник зевает, и я киваю в знак согласия. Он раскладывает одно из кресел, которое подальше от него, застилает бело-голубую простынь, вручает мягкую подушку, одеяло и желает спокойной ночи. Наступает тишина.

Угнетающая своей мрачностью тишина. Доносится лишь тихое сопение Дениса. Выбрав удобное для себя положение – голову на локоть, другой рукой закрываюсь от внешнего мира, ноги подбираю под себя – пытаюсь расслабиться. Мысленно беру простой карандаш и неуверенными штрихами рисую на воображаемой белой бумаге крыши домов и стекающие с них капельки воды. Линии под грифелем оживают и раскрашиваются. Ярко светит в глаза желтое солнце, резвятся маленькие сине-серые птички. С разной скоростью и последовательностью прозрачные капли отрываются от нависшего белого льда и разбиваются о черный асфальт: кап-кап, кап-кап, и нарисованный город звучит. Не знаю, почему именно крыша, лед и капель, почему именно музыка, а не просто стук воды. Но в каждом движении я слышу ноты, в каждой ноте – многогранность и переливы. В каждом таком звуке – отклик души. С этой разноцветной мыслью моя реальность обращается сном, а сон становится реальностью. Гуляя под крышами домов, ловлю руками холодные и мокрые капли, и город играет для меня, успокаивая и унося как можно дальше от вопросов и проблем. Я засыпаю.

Перед сном мы долго разговаривали о его возможном прошлом, но вот он умолкает. В комнате наступает затишье, и только стрелки часов продолжают идти, отмеряя время. Я уже стою на пороге сна, тело расслаблено, а в голове что-то играет. Кап-кап. Кап-кап. Все громче, и вот звуки расходятся не на шутку. Перед глазами возникает картина в движении: город, крыши домов, и с них тоненькими ручейками бежит вода. Согретые яркими весенними лучами, сосульки тают, и весь большой мегаполис тонет в талой снежной массе. Звуки падающих на землю капель складываются в ослепительно чистую мелодию, гармонию города и природы. Мне никогда прежде не чудились такие красивые сны, и они не были настолько реалистичны. И если я осознаю, что сплю, то это не сон вовсе? Что же это? Открываю глаза, стараясь ровно дышать, но мелодия все не прекращается, она по-прежнему переливается всеми цветами радуги в моей голове. И ответ приходит сам собой – опять приколы от моего загадочного товарища. Так, стоп! Почему “моего”? Пора с этим заканчивать.

– Эй, ты спишь?

В ответ лишь равномерное и едва уловимое сопение, но капель в моей голове затихает. Насколько он другой: слишком юный, слишком красивый, слишком эмоциональный, слишком притягивает к себе. Похож на артиста: в нем импульс, педантичность, яркий характер и требовательность слились воедино. Его сложный взгляд, в котором, кажется, сложились безоблачное, беззаботное детство и глубокая седая старость, приковывает к себе. Смотрел в его зрачки как в бездонный колодец и не боялся утонуть, хотел броситься с головой в эти кольца огня, что они таят своей глубине, и от этого мне страшно. Я ловлю себя на мысли, что мне не хочется его отпускать. И это бред.

Вдруг А.В. вскакивает с постели, вытирая друг об друга мокрые руки.

“Что-то случилось? Почему ты не спишь?”

Вспоминая звук падающих музыкальных капель на асфальт, улыбаюсь.

– Одна очень красивая мелодия, навязчиво играющая в моей голове, не давала покоя.

“Ой, ты тоже это слышал? Я гулял там среди дождя. Смотри!” – молодой человек с инициалами А.В. демонстративно показывает свои мокрые ладони, с которых действительно капает вода.

– Нет, я не удивлен. Нет-нет, меня не колбасит, я не сошел с ума. Точно нет. – я усмехаюсь, а внутри нарастает тревога. Это же не просто какое-то чудо, а передо мной кто-то совершенно невероятный. Боже, пусть это окажется очень длинным сном. Я даже согласен на отравление шампанским. Пожалуйста.

“Ну, такие дела”. – А.В. почему-то нехотя наклоняет голову вниз, а потом напряженно и достаточно недовольно поднимает подбородок вверх. Его суровый взгляд говорит о внутренней борьбе с чем-то.

Между нами растекается напряженная тишина. Каждый в этот момент думает о своем.

“Мне кажется, от меня хотели избавиться. И думаю, у них не получилось”.

– Мы этого не знаем. Но точно после твоего ухода я обращусь к психологу!

Нет таких слов, чтобы описать чувства, которые бушуют сейчас в моей голове. Так хочется помочь ему отыскать себя, и на это есть две причины: первая, потому что его жаль. Жалко смотреть в испуганные глаза, которые так и просят о помощи. Второе, я горю желанием расшифровать эту сложную загадку: кто, откуда, почему, для чего. Любопытство заставляет меня забывать об опасности этого квеста. Но я с детства мечтал о приключениях, особенно когда читал про капитана Врунгеля.

Мой гость оказывается весьма интересным собеседником. За кружкой чая мы обсуждаем историю машин, государства и даже места летнего отдыха, и я вижу, что для человека, который потерял память, он знает слишком много: отвечает не задумываясь, словно берет информацию из невидимого поля. За разговором с ним усталость и сон уходят на второй план. Семь утра, и нам звонят в дверь. А.В. резко сжимается в клубок на кресле, подбирая под себя ноги и заворачиваясь в одеяло.

“Началось. – думает он – Открывай дверь. А я постараюсь никого не убить”.

Губы его в усмешке. А глаза совсем не веселые.

– Кто там?

– Доктор Сотников. Ночью мне поступил вызов из диспетчерской.

Перед нами возникает мужчина со строгими чертами лица. Седой. На нем под расстегнутой зимней курткой белый медицинский халат. При нем также с собой аромат медикаментов, которыми пропитаны все работники здравоохранения.

– Извините, что не сразу приехал, но сегодня у всех чего-нибудь случилось, пришлось поездить по городу. В такую-то прекрасную ночь! А где наш больной?

Почему-то мой гость не желает передать доктору свои мысли, а отворачивается к окну, отрешенно наблюдая за вальсирующими на ветру снежинками.

– Ах, вот вы где, голубчик! Как себя чувствуете? – доктор Сотников ставит на кровать свой потрепанный временем коричневый чемодан, который, кажется, старше его самого, копается в нем, перебирая вслух многочисленное содержимое: бинты, жгут, вата, марганцовка, шприцы, валокордин, анальгин и прочее. Откапывая фонарик, он кричит: “Эврика, нашел!”

А.В. заворачивается в одеяло еще крепче и злобно огрызается на доктора, передавая мне в очень язвительном тоне: “А ты ведь говорил по телефону, что я не особо разговорчив. Почему он спрашивает? Я не отвечу ему! Да и ты лучше молчи, что слышишь меня, а то в дурдом упекут. Понял?”

– Почему вы молчите, больной?

– Доктор, он не может говорить. Я об этом предупреждал по телефону вашего дежурного.

– Так… Интересно!

Доктор берет фонарик и обеденную ложку, просит моего гостя открыть рот. И тот, сверкая глазами, подчиняется. Мне кажется, не будь здесь меня, сейчас бы правда произошло убийство. Не взгляд, а лазерный прицел.

– Странно. У вас, видимо, психологический шок. Вы все прекрасно можете, просто не хотите. Вполне возможно, – размышляет Сотников, – кто-то напугал вас. Но мы поможем. Собирайтесь, юноша, едем на обследование. Сделаем МРТ. Знаете, что это такое? Это не опасно. Выясним, что с вами. А там и в полицию обратимся. Кто-то ведь может вас искать. Волнуется за вас.

Темно-карие зрачки с испугом смотрят на меня, его руки дрожат. Клянусь Богом, я никогда прежде не испытывал такой привязанности даже к своим родным. Мне больно, что этот тип уезжает. Но кто-то ищет его, ведь у такого человека обязательно есть любящая семья. Должна быть. Я вспомнил, что через несколько часов обещал своим прийти в гости, а ведь я толком даже не поспал. Зато будет о чем рассказать.