Чтение онлайн

– Кто?! Кто мог это сделать?! Вот точно это - Равиз! Больше некому. Сейчас пойду и зарежу на фиг! Нет, ну каков, а!

Рывком выдвинув ящик со столовыми приборами и схватив кухонный нож, Назим побежал к двери. Жена и дочь, одновременно вскочив, кинулись к нему наперехват. Дина повисла на руке, в которой был нож, а Лейла обняла отца и пронзительно заверещала на одной ноте. Назим, резко оглохнув на одно ухо, ошарашенно потряс головой.

– Папочка, пожалуйста, не делай этого! Найдутся твои ёлки, Павел Семёнович обязательно найдет.

Под их напором Назим выронил нож и осел на пол. Взгляд его стал приобретать некоторую осмысленность. Жена и дочь присели с двух сторон от него. Он обнял их и притиснул к себе.

– Девочки мои, что же нам делать? Ведь я вложил в эти проклятые ёлки почти все деньги, что у нас были.

Так, обнявшись, они и сидели на полу. Вскоре Назим поднялся, обреченно вздохнул и пошел в сторону спальни. Дина, вскочив, пошла следом за мужем, в коридоре повернулась, погрозила дочери пальцем и исчезла за дверью.

Лейла встала с пола, с отрешенным видом походила по кухне, посмотрела на улицу, где с неба падали крупные снежинки, и, приняв какое-то решение, оделась и быстро вышла. Мать, услышав шум в коридоре, выскочила за ней, но входная дверь уже закрылась. Подбежав к окну, Дина увидела, как дочь, подходя к калитке, разговаривает по мобильному телефону. Она попыталась открыть створку окна, заклеенного на зиму, но не успела, а кричать дочери на всю улицу, на потеху соседям, уже не решилась.

Лейла шла по дороге, опустив голову и глотая слезы. Ей было жалко и отца, и мать, и себя. Она не могла поверить в реальность происходящего. Как такое могло случиться?! Ведь ещё вчера все казалось таким правильным.

День участкового, начавшийся с недосмотренного сна, летел под откос. Он провел его, бегая от дома к дому, и опрашивая всех, кто мог что-то увидеть или услышать. Как на грех, свидетелей не было. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. «Я в тупике, - думал Семеныч, глядя в открытый блокнот.
– Куда могли пропасть эти проклятые елки? А самое главное как?!»

Дома его ждал холодный приём. Люся, стоя у плиты, гремела посудой. Её напряженная спина давала понять, что Новый год Павел встретит в прихожей на коврике, если испортит сыну праздник, не найдя главный его атрибут. Семёныч загрустил. Увернулся от тарелки с супом, которую жена метнула на стол, взял ложку и начал без аппетита есть, так и эдак крутя в голове эту странную кражу. Конструктивных мыслей не было.

В это же время.

На окраине древни, в улочке, которая заканчивалась тупиком, спрятавшись за углом заброшенного дома, стояли двое. Тот, что поменьше тихо плакал, уткнувшись высокому в куртку. Владелец орошаемой слезами куртки гладил товарища по плечам и скрипел зубами.

– Не плачь. Ну, пожалуйста. Всё будет хорошо. Мы всё решим, – приговаривал он.

Зареванный товарищ слегка успокоился и взглянул утешителю в лицо. Выражение тоски в его блестящих глазах просто разрывало сердце. Высокий достал носовой платок из кармана, решительно вытер ему щеки, обнял, на секунду крепко прижав к себе, со вздохом отпустил и взял за руку.

– Пошли! – быстро шагая в сторону дороги, он тащил маленького, как на буксире.

– Куда?! Куда мы бежим? – тот старался не отставать, быстро семенил ногами, поскальзывался и, если бы не поддержка друга, точно бы расквасил себе нос.

Но высокий не слушал и продолжал тащить мелкого за собой. Пробежав по родной деревне, они вошли в калитку одного из дворов. Тот, что повыше, постучал в окно дома, выглянувший мужчина, увидев, кто пришел, присвистнул и пошел открывать. Дверь отворилась, они вошли, и дверь закрылась.

– О чем вы думали?! Вы хоть соображаете, что вы наделали?!

Артур и Лейла сидели, опустив головы, и разглядывали узор линолеума на полу кухни. Павел Семеныч бегал, как заводной паровозик, из угла в угол, и было непонятно, как при такой скорости перемещения он не посбивал всю мебель. Люся стояла ко всем спиной и смотрела в окно, на ее лице блуждала легкая полуулыбка. Когда Павел зашел на очередной виток, она повернулась и посмотрела на мужа.

– Что ты орешь? Не видишь, им и так плохо. Помочь надо. Хотя, действительно, о чем вы думали?
– Она спросила это таким тоном, что Павел застыл. Никогда ещё в голосе его авторитарной жены не было столько снисходительной нежности.

– Мы думали, - начала Лейла и шмыгнула носом.

– Погоди. – Артур обнял её за плечи и ободряюще погладил по спине.
– Павел Семенович, когда мы узнали, что отцы из-за этих ёлок чуть не подрались, решили: нет ёлок - нет проблемы, и увезли их. Сглупили, конечно. Просто мы надеялись...мы думали...

Участковый, до этого момента молча слушавший эту сбивчивую речь, снова взвился. Он целый день изображал из себя ездовую собаку, а они ...

– Интересно чем?! – Увидев, что те совсем расстроились, сбавил тон. – Так, ладно, что сделали, то сделали. Где теперь эти ёлки?

Артур и Лейла переглянулись, Семёныч почувствовал неладное, Люся напряглась, и тут Артур решился. Он посмотрел участковому в глаза.

– В лесу.

– Где?! – Павел осел на стул и уставился на них ошалевшим взглядом. Рот его открылся, он силился что-то сказать, но только судорожно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Цвет его лица поменялся с красноватого на слегка зеленый и обратно. Он с громадным трудом взял себя в руки и не кинулся на парочку с кулаками. Вложив в голос всё ехидство, на которое был способен, спросил:

– И как они туда попали, а главное, что они там делают?!

– Мы наняли грузовик...
– под пристальным взглядом Семёныча Артур подобрался и начал говорить правду. – Нам помог один человек. Только он... он, похоже, ненормальный. Мы его увидели, когда её отец, - кивок в сторону Лейлы, - только заграждение для ёлок делал. Он стоял и разговаривал сам с собой. Говорил какие-то странные вещи про то, что всё живое, что нельзя рубить ёлки, что нас всех постигнет кара небесная. Но он согласился нам помочь и даже достал грузовик. Поэтому мы особо его не слушали, а потом... когда мы оставили ёлки в лесу и пришли к нему домой, мне... мне стало страшно. – Увидев насмешливый взгляд Павла, гордо вскинул голову. – Нет не за себя, за неё, - он кивнул на Лейлу.

Участковый устало потер виски. Абсурдность ситуации не давала ему сосредоточиться.

– Грузовик, в нашем селе есть только у одного человека. Думаю, именно о нем и идет речь. – Семёныч, посмотрел на Люсю, потом на ребят, которые пытались стать незаметными, и принял решение.
– Ладно, черт с вами. Сейчас позвоню одному своему знакомому, он приедет на грузовике, поедем, и вы покажете, где ёлки сгрузили. А с этим «помощничком» я позже разберусь

Пока Семёныч звонил, пока договаривался, Люся поила ребят чаем с вареньем и горестно вздыхала. Ей было безумно жаль, что ради неё никто и никогда не совершал вот таких глупых поступков. Искоса поглядывая на мужа, она уже строила планы мести за отсутствие проявлений горячей любви. Приехал «знакомый». Им оказался мужик из соседней деревни, который был у Павла в долгу. Участковый поймал его на краже запчастей из совхозного гаража, но дело в райцентр не передал, а ограничился внушением, за что мужик был ему крайне благодарен и всегда был готов оказать ответную услугу. Правда, воровать запчасти он не перестал, просто перестал попадаться. Но это уже другая история.