Чтение онлайн

Дэвид быстро захватил ее сосок губами, и Феба поняла, что попалась. Из ее горла вырвался сладкий стон. Он сильнее ухватил ее за плечи, и она закричала, содрогаясь от натиска ощущений. Дэвид поднял голову и с интересом заглянул в ее глаза:

– Ты хочешь, чтобы я любил тебя долго?

Феба промолчала, застигнутая этим вопросом врасплох. Да, она была на гребне восторга, но ее страсть осталась неутоленной.

– Скажи мне, Феба!

– Да, – прохрипела она.

– Отлично. Доверься мне, и я тебя не разочарую. Обняв Фебу за талию, он подвел ее креслу, стоявшему у окна, и сел. Она осталась стоять, зажатая между его коленями.

– От тебя вкусно пахнет, – пробормотал Дэвид, вновь уткнувшись в ее грудь. – Я хотел бы тебя раздеть, но мои руки огрубели от холода. Разденься сама. А я тебе помогу.

– Ладно, но как быть с твоей одеждой? – спросила она. – Значит, я разденусь, а ты останешься застегнутым на все пуговицы? Так нечестно! Я хочу увидеть твое тело.

– Ты разденешься сама, а потом разденешь меня. Феба засмеялась:

– Чувствуется, что ты привык повелевать. Линсли шутливо шлепнул ее:

– Не забывай, что я лорд. Я стараюсь быть хорошим, честным и благородным человеком, но привычка повелевать сильнее меня. Встань у камина. Там самое светлое место.

Он разжал колени, и Феба медленно подошла к огню.

Она вспомнила свою первую ночь с Билли. Когда он пришел, она приказала ему раздеться. Он кротко повиновался, но в его движениях чувствовалась смелость. Он сознавал свою красоту и купался в ее желании.

Феба взглянула на Дэвида. Он смотрел на ее обнаженную грудь, и в его глазах читался неприкрытый восторг.

Она вскинула подбородок и медленно, точно ленивая кошка, выгнула спину. Дэвид опустил взгляд и криво усмехнулся, заметив черные подвязки, просвечивающие сквозь белую юбку. Его усмешка стала шире, когда он наткнулся глазами на темно-красные ленточки, перекрещивающиеся на ее лодыжках.

– Я любовался вашими узкими лодыжками, пока вы вальсировали в «Олмаке», мистер Марстон, – сказал Дэвид. – Они слишком изящны и благородны для джентльмена.

– Сегодня вечером я избавилась от личины Марстона. – Она обхватила ладонями свои груди. – Или вы не заметили?

– Возможно, вы просто… необычно грудастый молодой человек. – Он обвел глазами бедра и живот Фебы, сосредоточив взгляд в той точке, где смыкались ее ноги. – Если вы не Марстон, вам придется предоставить мне неопровержимое доказательство.

– Легко!

Феба завела руки за спину, расстегнула крючки и быстро скинула платье, сорочку и нижнюю юбку. Она принялась возиться с завязками и пуговицами на панталонах, не отрывая глаз от больших сильных рук Дэвида, лежавших на коленях. Она надеялась, что они уже согрелись.

Панталоны скользнули по ее ногам и упали на пол.

– Вот вам и доказательство, милорд, – объявила Феба, бесстыдно хихикнув.

Дэвид невольно охнул, увидев треугольник каштановых завитков.

Фебе понравилась его реакция.

– Раздвинь ножки, – хриплЬ попросил он.

Она и сама начала испытывать нетерпение. Кажется, их игра чересчур затянулась.

Ей осталось снять корсет, туфли и чулки. Нахмурившись, она потянула за тесемку.

– Милорд.

– Ум-м?

– Кажется, там завязался узел. Вы не поможете мне…

– Скорее иди сюда!

Феба послушно подошла к креслу. Но вместо того чтобы повернуть ее спиной к себе и начать развязывать корсет, лорд уткнулся лицом в мягкие груди, рассеянно нащупывая шнуровку.

Никакого узла не было. Корсет упал на пол, стоило Дэвиду потянуть за тесемки. Воспользовавшись его замешательством, Феба развязала на нем галстук.

Он покачал головой:

– А ты упрямая!

– Я целых три года была мужчиной и невольно переняла мужские привычки.

Его пальцы прошлись по ее ягодицам и нырнули в теплое влажное лоно.

– Ладно, раздень меня, если тебе так хочется.

– Н-не знаю, смогу ли я тебя раздеть, Дэвид, п-пока ты делаешь это.

– Конечно, сможешь.

Охая и постанывая от удовольствия, она неуклюже сняла с него сюртук, жилет, рубашку и галстук и раскидала одежду по полу, потом провела губами по его мускулистой груди, покручивая в пальцах затвердевшие соски и чувствуя щекой дорожку густых черных волос, которая делила пополам его торс и убегала под пояс брюк. Она нарочно терлась грудью о живот Дэвида, дразня его ласками и поцелуями.

Он застонал и нежно опустил ее плечи. Феба села на колени и расстегнула его брюки, услышав еще один стон.

Обнажив его символ желания, она принялась ласкать его всеми возможными способами. Дэвид схватил ее за волосы и показал, какой ритм ему больше нравится.

– Сними с меня брюки и сапоги, – прошептал он. Феба быстро повиновалась.

Он посадил ее к себе на колени, потом подхватил на руки и понес к кровати. Она увидела себя в зеркале. Чулки по-прежнему были у нее на ногах, одна туфля слетела, другая еле держалась. Розовые чулки, черные подвязки и длинные темно-красные ленточки, свисавшие с ее туфли, – как странно смотрелись эти приметы цивилизации на фоне его обнаженного мускулистого тела, покрытого жесткими черными волосами!

– Сатир, – прошептала Феба и закрутила пальцами густые локоны Дэвида, которые встали у него на голове, точно козлиные рожки.

Он прошептал что-то в ответ, но она не разобрала слов из-за скрипа кроватных пружин. Улыбаясь, Линсли забросил ее ноги себе на плечи, словно хотел внедриться в нее еще глубже. Она подняла руки и вцепилась в изголовье кровати.

Они быстро достигли вершин блаженства – как оркестр, доигравший последние аккорды увертюры, – и легли, молча глядя друг на друга.

Спустя несколько мгновений они начали лениво ласкаться: Дэвид покусывал ушки Фебы, гладил ее веки, медленно целовал бедра; она дразнила языком его соски и слизывала с груди пот.

Он откинулся на подушки. Она села на него верхом, позволив ему целовать ее груди и сжимать в руках ягодицы. В конце концов она содрогнулась и без сил упала в его объятия.

Дэвид начал слегка похрапывать. Эти звуки подействовали на Фебу усыпляюще.

Но через час она проснулась, почувствовав голодные спазмы в желудке, и осторожно потянулась в постели, боясь потревожить лорда.

– Ты встаешь, Феба?

– Ум-м-м, да. Я страшно хочу есть.

Дэвид засмеялся, встал с кровати и зажег лампу. Феба смотрела на его нагое тело. Сейчас он казался ей прирученным сатиром.