Чтение онлайн

— Вот так-то лучше, — одобрил он и снова потащил меня за локоть по коридору.

— Музыка будет? — на бегу спросила я. — Поставьте что-нибудь ритмичное на четыре четверти, можно в гармоническом миноре.

— Музыка? — переспросил он. — Зачем?

— Без музыки не танцую! — я капризно надула губки, в точности скопировав Елену. Надеюсь, получилось похоже. Когда Елена так делала, то все парни бежали выполнять любой ее каприз.

— Хорошо, стой возле этой двери и не шевелись, я сейчас приду.

Он куда-то убежал, а я сразу приложила ухо к двери и прислушалась. Бояться и падать в обморок буду в другой раз, а сейчас появилась возможность слинять отсюда, и надо постараться это сделать. За дверью кто-то разговаривал, любопытство — не порок, тем более что, возможно, решается моя судьба, и мне хотелось быть в курсе. В холле никого нет, а если кто-то придет, то я успею от двери отскочить.

— Ты все это подстроил! — услышала я незнакомый голос. — Сначала надо было найти рукопись, а уже потом убивать профессора!

Ничего себе! Как вовремя я появилась у замочной скважины. За дверью — убийцы профессора. Надо бы испугаться, но некогда.

— Я ничего не подстраивал! — раздался голос Сыченюка. И он, и его собеседник были не совсем трезвые, судя по невнятным голосам, или даже совсем не трезвые. — Не забывай, что мы вместе договаривались отправить к профессору твоих людей.

Так-так, каких это людей? Не тех ли, которых я видела в квартире Кросова с простреленными головами? Ну и работнички! Им доверили важное дело — человека убить, а они этого не сделали. У них были пистолеты, а профессор лежал с перерезанным горлом, значит, это не они его убили. Да к тому же убили и их самих. Киллеры из них никакие. Надо было парням поискать другую работу, список вакансий в Москве чрезвычайно широк.

— Я уверен, что это ты подстроил убийство и украл рукопись! Зачем было так грубо работать? Мы все обговорили — только несчастные случаи! Когда ты обратился ко мне за помощью, то я предупредил, чтоб ты мне не мешал и не лез в мои дела. И что я получаю? Трупы моих людей! Знаешь, Сыченюк, ты ведь можешь из этого дома и не уйти.

Я допустила неточность — за дверью убийцы не профессора, а профессоров. Несчастные случаи, это мне знакомо. Если они такими темпами и дальше будут убивать профессоров, то к следующему учебному году в стране некому будет учить студентов. Я посильнее прижала ухо к двери. У меня хоть и музыкальный слух, но у них языки от водки заплетаются, дикция ужасная и слышно плохо.

— Зачем же сразу угрожать? — заискивающе сказал собеседнику Сыченюк. — Клянусь, что у меня нет монографии Кросова, и я не знаю, где спрятаны сокровища. Я сам заинтересован в том, чтоб их найти. Вы же знаете, Хозяин, что они принадлежат семье моей дочери, баронессы фон Шнайер.

Своего собеседника Сыченюк называет Хозяином. Вряд ли это фамилия, скорее, кличка. Судя по кличке — он главный. Отец мне как-то говорил, что всякие неудачники любят придумывать себе красивые клички: крутой, атаман, хозяин, и все подобное. Дом, в котором мы все находимся, не дом Сыченюка, я бы об этом знала, а если бы не знала, то Марина бы мне сказала, что у него такой шикарный дом. А если это не дом заведующего окружным архивом, то выходит, что это дом Хозяина. Следующая мысль, которая логически вытекает из этого положения — от трудов праведных не наживешь палат каменных. Не мог Хозяин отгрохать такой дом на государственную зарплату. У меня такого дома не будет, даже если я свою университетскую зарплату буду копить двести лет, а питаться травой с клумбы и пить воду из Москвы-реки. И последний вывод — если у Хозяина есть роскошный дом, а у меня нет, то кто из нас двоих неудачник?

— Кому принадлежат сокровища, мы уже обсуждали.

— Конечно-конечно, я помню! — сразу согласился Сыченюк. — Не беспокойтесь, скоро они будут у нас.

— Насколько скоро?

— Это мы спросим у нашей гостьи. Я с ней никогда не встречался, но говорят, что соображает она неплохо. Когда она очнется, мы заставим ее все нам рассказать. Поговорим по-хорошему, по-душевному, женщины это любят.

Какой заботливый мужчина! Обо мне подумал! Хотя у меня и нет интуиции, но я считаю, что из этого дома меня живой никто не выпустит. А я еще расстроилась, когда пришла поговорить с Сыченюком, а его не было. Что ни делается — все к лучшему. Он бы сейчас меня узнал, а так у меня есть шанс сбежать. Очень неплохой шанс.

— Спасибо нашему консультанту, это он надоумил, что она может нам помочь. Ведь так? К твоему большому счастью, Сыченюк, я еще не успел о ней позаботиться.

Большое спасибо, подумала я. Его заботами я чуть было в гробу не оказалась. И еще огромная благодарность этому самому консультанту. Не знаю, кто он, но человек хороший. Стоп, какому еще консультанту? Что же это, получается, что их в комнате не двое, а трое? Кто третий?

Тот, к кому обратился Хозяин, промолчал. Он пока еще ни одного слова не сказал. Зато снова заговорил Сыченюк:

— Моя дочь с мужем сейчас в Германии. Они с нетерпеньем ожидают, когда я привезу им наследство их деда. Оно по праву принадлежит им. Любой закон на их стороне…

— Я уже сказал, сколько кому принадлежит.

— Да-да, помню… Если отправить с дипломатической почтой, ее не проверяют?

— Помолчи. Мне очень хотелось бы знать, кто убил старого профессора и наших людей.

А уж мне бы как хотелось это знать, вы, дорогие, даже представить не можете! Вот бандиты пошли — сами не знают, кто кого убил! Хоть бы записывали в тетрадку, или план какой-нибудь заранее составляли. Постороннему человеку совершенно невозможно ни в чем разобраться. Они и сами запутались.

— Какая разница, кто их убил? — ответил Хозяину Сыченюк. — Наши люди для того и пришли, чтоб убить старого профессора.

— Но их тоже убили! И я очень хочу знать, кто это сделал! Что об этом скажет наш консультант?

Консультант опять ничего не сказал. Почему он молчит? За весь разговор и слова не вставил. Или он у них самый пьяный, и говорить уже не может? Сыченюк с Хозяином тоже не сильно трезвые.

Я услышала шаги и отошла от двери, почти сразу из-за угла вышел мой тюремщик. Ничего подозрительного в моем поведении он не отметил. Я смотрела на него ясным тупым взором.

— Будет тебе музыка, — сказал он, открыл дверь, и сильно толкнул меня в спину. — Иди, пляши.

Я и опомниться не успела, как оказалась стоящей посреди большого зала, вернее веранды, одна стена которой сплошь состояла из открытых окон. Это радует. За окнами торчал высокий забор, а за ним темнел лес. На просматриваемом из окон куске неба переливались звезды. Два часа ночи, про себя отметила я.

Из-за своих невеселых раздумий по поводу тяжелого жизненного положения, я не сразу услышала музыку и начала танец не вовремя. Танцевать босиком на ковре было мягко, но не очень удобно. На ходу вспоминая, где у меня плечи, талия и бедра, я стала потихоньку осваиваться. Стриптиз, так стриптиз, подумала я и скинула с плеч прозрачный шарф.

Немного привыкнув, я решила внимательней рассмотреть своих благодарных зрителей. Удалось это не сразу, потому что на меня был направлен свет, а они сидели в полумраке. Трое мужчин, этого и следовало ожидать. Заведующий архивом Сыченюк облизывался на меня, как кот на сметану, вернее, как моя кошка Милка на йогурт. Я бы ему сейчас глаза выцарапала, а приходится призывно улыбаться. Второго я не знала. Кажется, это его называли Хозяином. Ничего особенного, среднестатистический мужчина лет около пятидесяти. На улице встретишь — пройдешь мимо и не оглянешься. Таких тысячи ходят.