Чтение онлайн

Подошла к ней, села рядом, обняла за трясущиеся от плача плечи, попросила несколько раз вздохнуть и выдохнуть, хотя знала, что этот прием не действует, сама несколькими минутами ранее начала задыхаться.

— Знаешь, я до сих пор не верю в это, — захлебываясь слезами, проговорила Мелике. — Такого просто не могло произойти. Люди не умирают так просто, сегодня есть, завтра нет. Ведь так, Кадер? — Она с надеждой посмотрела на меня, словно ожидая, что я подтвержу её слова, как будто это могло оживить Джана.

— Только так и происходит, — пожала я плечами, чувствуя, как всё внутри разрывается, хочется закричать так сильно, чтобы сорвать голос, перестать слышать, чтобы вместе с этими чувствами исчезла и боль. А слезы, по-прежнему, не возникали на моих красных, припухших глазах. — Но он навсегда останется с нами, в нашей памяти. В воспоминаниях все люди живы.

— Когда мне сказали о его смерти, я не поверила, — прошептала неудавшаяся невеста, словно кто-то начал охоту на женихов. — Сначала, конечно, испугалась, но потом засмеялась. Подумала, это розыгрыш, Джан хочет посмотреть на мою реакцию. Вдруг это какая-то традиция, как похищение невесты, только об этом не говорят. Что-то вроде проверки чувств, — Мелике вновь всхлипнула и шмыгнула носом. — И я до сих пор надеюсь на это. Он просто не мог умереть. Так не бывает.

Я ласково погладила её мягкие кудрявые волосы, от этого жеста она повалилась головой на мои колени, и я продолжила гладить её по голове.

— А сейчас знаешь, что вспомнила. Как плакала на этом ковре, когда узнала, что родители хотят нас поженить. Я думала это так ужасно, выходить замуж не по любви, — девушка мило улыбнулась, представляя в своей голове картину из прошлого, и я улыбнулась за ней, но только вышла улыбка кривой, истерической. — Мама тогда так же сидела рядом, и заплетала мои волосы, к нам ехали свататься. А я сидела и ревела. Отец ещё так ругался, злился, не хотел, чтобы я перед гостями заплаканная была. Джан тогда совсем не нравился мне, ходил со своими друзьями, никогда не улыбнется, такой высокомерный, весь из себя принц. Он и потом с таким же недовольным лицом ходил, посмотришь, и вместе с ним страдать хочется, но мы стали общаться, и за этой маской я увидела другого человека. Он хороший, самый лучший, был им. Постоянно что-то скрывал, не человек, а ходячая тайна. Но мне так это нравилось, словно влюбилась в супергероя, чье лицо скрыто маской, но по его делам ты знаешь, что он хороший, и уже не важно, что там за этой маской.

Из моих глаз, с какой-то невыносимой болью, выкатились слезы, я немного отвернулась, чтобы скатившись по лицу, они не упали на голову Мелике, устроившуюся на моих коленях.

Джан таким и был, отличным другом, хорошим человеком, живой тайной.

Я была ему никем, он видел меня всего пару раз, но узнав мерзкую правду обо мне, не отвернулся, а наоборот, стал другом. Верил в любой ситуации, всегда был готов прийти на помощь. А ещё был готов сбежать со мной, оставив в прошлой жизни свою семью, ради которой был готов разрушить свою жизнь.

— Я всегда знала, что он не любит меня, даже немножко, чтобы назвать это симпатией. Но я верила, мы поженимся, он узнает меня лучше, и полюбит. Но потом я увидела, как он смотрит на тебя.

Я остолбенела, только слезы не остановились, и продолжили скатываться по моему замершему от удивления лицу.

— Мелике, клянусь, между нами ничего не было, — просто не успело произойти, побег ведь уже считался бы чем-то большим. — Я считала, и всегда буду считать его другом, и самым лучшим человеком, которого никогда не забуду.

— Знаю, ты не то что не смотрела на него такими же полными любви глазами, ты просто почти не смотрела на него. Ты вообще редко смотришь на кого-то. Только на Биркана, пусть не всегда ласково, иногда даже будто ненавидишь его, но смотришь. Джан на меня тоже не смотрел, будто от этого я перестану существовать, но это он перестал существовать, — девушка тяжело вздохнула, слезы с новой силой выпорхнули из глаз. — Пусть лучше бы он никогда не смотрел на меня, не женился бы на мне, ушел к тебе, пусть, я была бы на всё согласна, если бы он остался жив.

Домой я вернулась вечером, когда солнце почти зашло, а закатное, темно-оранжевое небо, без единого белого облака, привлекало к себе внимание.

Я остановилась неподалеку от двери, разглядывая небеса, и думая, видит ли меня оттуда Джан, и видит ли он сейчас вообще что-то, или после смерти нас всех ожидает темнота.

Я слабо улыбнулась, случайно взглянув на балкон, где совсем недавно мы с ним разговаривали, где он держал меня за руку, и поцеловал в лоб, и если бы я проявила к нему больше внимания, взяла бы за руку, и никуда не отпустила, то сейчас ничего не произошло бы.

Видимо, я разозлила его своей неопределенностью, или разочаровала, или он понял, что я отношусь к нему как к другу, или что-то ещё, поэтому он пошел на то место, где навсегда останется табличка, или венок, как на местах аварий.

И всё-таки, не верилось, что он сорвался, что он вообще пошел туда. Он никогда не стал бы так рисковать. Прыжки с парашютом, скалолазание, и просто учиться делать трюки, хоть и на стройке, как он мне после объяснял свое увлечение, это совсем другое. Или это на самом деле случайность, просто госпожа Медер, мать Мелике, не так сказала, или я не так поняла.

От всех этих размышлений и дня полного нервов и слез безумно болела голова, но это казалось уже таким привычным, словно без боли она никогда не была.

Увидев меня из окна, на улицу выскочила Фериде, она обняла меня, уткнувшись лицом в мой живот, что поделать, она ещё оставалась малышкой. За ней появилась взволнованная Чичек, словно ожидающая от меня подтверждения, и я кивнула ей в ответ.

— Биркан вернулся?

— Нет, с утра так и не появился. Может, я позвоню ему?

— Лучше не стоит, ему пока нужно побыть одному, когда он захочет нас видеть, придет, — придерживаясь этой мысли, я не звонила ему весь день, только смотрела на телефон, мечтая услышать его голос.

Ему сейчас плохо, тяжелее, чем мне, я не могу скинуть на него и свои слезы, свои страхи по поводу его смерти, чувство вины, за то, что вчера согласилась предать его, сбежав с его другом, но так долго думала, что упустила его, и теперь он умер.

— Где ты была весь день? — Тихо спросила девочка, не отпуская меня.

Она ещё ничего не знает. А я не смогу сказать. Она тоже любила Джана, считала ещё одним старшим братом. Как бы тяжело это не было, она должна узнать, глупо говорить, что Джан куда-то уехал и больше не вернется, и сказать это нужно мне. Я не могу повесить это на Биркана.

— Была с подругой, а ты чем занималась? — Попыталась я сделать голос веселее, присаживаясь на корточки, чтобы посмотреть девочке в глаза.

— Ходила на занятия, потом бабушка Мехтебер взяла меня на рынок, а потом мы пошли к бабушке Дюзийде, но Анри там не было и мне было скучно.

— И что вы делали там?

— Бабушки закрылись в гостиной, что-то обсуждали, и, кажется, плакали. Что случилось, Кадер? Ты ведь тоже грустная.

— Красавица моя, я потом расскажу тебе? Сегодня был тяжелый день, я устала.