Чтение онлайн

И еще одна любопытная деталь. Золотые монеты никто не пересчитывал вручную — в этом не было никакой необходимости. Для этого существовали большие весы. На них насыпались монеты (естественно, вес одной монеты был хорошо известен каждому банку) после чего по весу всей суммы определял, сколько же фунтов стерлингов, франков или мексиканских долларов уже находилось на чаше весов. Ошибок обычно не бывало (исключая редкие злонамеренные действия банковских служащих).

Проблема заключалась и в том, что в Морском ведомстве не существовало какого–либо списка поставщиков, которым можно было бы доверять в том или ином порту. Дело доходило даже до курьезов — случалось, что ревизорам кораблей передавали якобы рекомендательные письма от их коллег. На самом же деле это были жалобы на недобросовестных контрагентов.

Деятельность ревизора была подотчетна командиру корабля, который формировал из офицеров корабля специальную комиссию, ежемесячно проверявшую финансовую отчетность ревизора. Добавим, что, несмотря на столь сложные обязанности, ревизор оставался строевым офицером наряду со всеми остальными. От вахты его могли освободить только на якорной стоянке в порту для выполнения прямых обязанностей на берегу.

В Петровские времена обязанности ревизора выполнял корабельный секретарь. Кстати, в Табели о рангах был и гражданский чин с таким названием, относившийся к десятому классу (соответствовал чину поручика армии). Согласно Морскому уставу, корабельный секретарь должен был иметь следующие припасы: «ординарную» писчую бумагу, почтовую бумагу, сургуч, «или лепешки, чем печатают письма вместо сургуча», перья и чернильный набор «или специи, из чего чернила делать». Чин корабельного секретаря существовал до 1834 г.

«Отраслевыми министерствами» руководили старшие офицеры–специалисты. На корабле обычно их было несколько — штурман, артиллерист, минер и инженер–механик. Обычно они носили звание минного, артиллерийского или штурманского офицера второго разряда, которые присваивались после окончания соответствующего офицерского класса. В первый разряд их могли перевести за выполнение некоей серьезной самостоятельной работы либо по итогам курса Николаевской морской академии и Михайловской артиллерийской академии (она состояла в штатах Военного ведомства).

Инженер–механики флота могли прослушать лишь курс Минного офицерского класса в Кронштадте, после окончания которого им присваивалось звание либо минного офицера второго разряда, либо минного механика.

Старший минный офицер заведовал не только торпедами и минами заграждения, но также всей электротехнической частью корабля. Например, когда на бронепалубном крейсере 1–го ранга «Аврора» потребовалось собрать и наладить рентгеновский аппарат, то этим занимался минер корабля лейтенант Георгий Карлович Старк. Минер отвечал также за правильное расходование минного имущества. В подчинении у него находился штат минных и гальванных унтер–офицеров, прошедших обучение в специализированных минных школах флота.

Штурманские офицеры долгое время считались «черной костью», поскольку не относились к числу строевых офицеров флота и входили в Корпус флотских штурманов (КФШ). Пополнялся корпус выпускниками штурманских училищ, в которые принимали не только дворян, но и разночинцев. В 1885 г. корпус формально был упразднен, причем обязанности навигаторов были возложены на офицеров флота (основная часть офицеров КФШ получили флотские чины). Оставшиеся командиры флота, имевшие армейские воинские звания и числившиеся по Корпусу флотских штурманов, занимались гидрографическими работами.

Долгое время не слишком уважали и артиллеристов — официально существовавший до 1885 г. Корпус морской артиллерии (КМА) также комплектовался не только дворянами. С упразднением корпуса морские артиллеристы в большинстве своем получили флотские чины, а оставшихся офицеров КМА можно было встретить на артиллерийских заводах, полигонах и в других учреждениях, где требовались узко специальные навыки. Так, на начало 1917 г. их было лишь 44 человека.

Список вещей, которые должны быть в распоряжении старшего артиллерийского офицера Петровской эпохи, занимает в Морском уставе почти две с половиной страницы. Сюда входят пушки и пушечные станки, книппели [194] , ядра, гранаты, запасы пороха, а также весы и гири для приготовления пушечных зарядов. Кроме того, в список артиллерийских припасов входила амуниция типа лядунок [195] , портупей и тесаков, а также множество других вещей.

Ничуть не меньше доставалось и механикам, также в большом количестве случаев выходцам не из благородного сословия. Корпус инженер–механиков флота (КИМФ) существовал с 1854 г. и первоначально формировался из офицеров рабочих и ластовых экипажей. С 1860–х гг. КИМФ стал комплектоваться выпускниками различных технических училищ — как Морского ведомства, так и гражданских. Помимо старшего судового механика на корабле были минные (отвечали за электротехническую и минно–торпедную часть) и трюмные инженер–механики.

Вахтенные начальники отвечали за жизнь корабля в ходе вахт — промежутков времени, на которые делились сутки на корабле. Контроль их деятельности осуществлял старший офицер, а в экстремальных условиях (во время шторма или боя) — командир корабля. Добавим также, что корабельные офицеры–специалисты также стояли вахты, однако вахтенные начальники были, говоря современным языком, «заточены» именно на них.

На крупных кораблях в помощь вахтенному начальнику придавали вахтенных офицеров. Их обязанности состояли в выполнении различных поручений вахтенного начальника.

Если же на корабле имелись гардемарины либо штурманские кондукторы [196] , то они исполняли роль практикантов, стоя, с разрешения командира и старшего офицера и под их ответственность, офицерские вахты. В Петровские времена гардемарины мало чем отличались от матросов:

«Гардемарины на кораблях имеют разделены быть по пушкам, по скольку достанется на человека, где при экзерциции и бою, должны быть и управлять при определенных каждому пушках, вместе с пушкарями; а во время ходу корабельного на фордеке [197] как матросы».

Помимо строевых офицеров, а также офицеров корпусов, на корабле часто имелись люди, именовавшиеся «чиновниками». Они в большинстве случаев не носили морского мундира, а имели знаки различия гражданских чинов, от чего, собственно, и получили свое название. Чиновников на корабле могло быть несколько.

Например, в мае 1894 г. на броненосном крейсере «Адмирал Нахимов» числилось четыре человека, которых смело можно назвать «чиновниками». Причем лишь один имел воинское звание (правда, по Адмиралтейству [198] ). Речь идет о поручике по Адмиралтейству Павле Васильевиче Яворском [199] , исполнявшем обязанности шкипера. Кроме того, в списках корабля мы обнаруживаем двух коллежских секретарей [200] — комиссара Александра Попова и артиллерийского содержателя Ивана Васильевича Халдеева [201] . Машинный содержатель Павел Мотин был в чине губернского секретаря [202] .

Стоит добавить, что чиновники считались на кораблях людьми даже не второго, а скорее — третьего сорта. Дело в том, что практически все они были выслужившимися на склоне лет в офицеры матросами и унтер–офицерами, что не придавало им в глазах строевых офицеров никакого уважения.

Но были и другие чиновники, «сидевшие» на кораблях на административных должностях, и знавшие способы улучшить свою жизнь до весьма высокого уровня. И снова слово Гаральду Графу, уже произведенному в мичмана и назначенному на старый винтовой транспорт «Артельщик»: