Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству
Шрифт:
«Это был хозяйственный, умный и хитрый мужик, который сумел пробить себе дорогу во флоте и отлично приспособился. Отбыв положенное время матросом, он сдал экзамен на чиновника и «медленно, но верно» дошел до чина коллежского асессора [203] , что для него было большой карьерой. Угождая начальству, проявляя рвение кслужбе и обладая природной сметкой, он сделался полезным человеком, которого ценили и награждали. Теперь, уже в преклонном возрасте, он мнил себя «штаб–офицером» [204] и с гордостью носил ордена, которых имел до Святого Станислава 2 ст. включительно. Зимою всегда гулял в николаевской [205] шинели, с высоким бобровым воротником. Эта шинель, а также вообще внушительная осанка вводили иногда многих нижнихчинов, особенно в темноте, в заблуждение, и они не только отдавали честь, но и становились во фронт, что он принимал не без явного удовольствия.
203
Коллежский асессор — гражданский чин, соответствовавший армейскому капитану.
204
К штаб–офицерам относились полковник, капитан 1–го ранга, подполковник и капитан 2–го ранга. Следовательно, коллежский асессор мнил себя таковым совершенно напрасно.
205
Т. е. пошитой по фасону, принятому во времена царствования императора Николая Первого (правил в 1825–1855 гг.).
Это была наружная сторона, но была еще и другая, не менее важная, материальная, которую он всегда помнил и в которой достиг больших успехов. Все тут было: и «безобидное» использование казны, и финансовые обороты, и торговые операции. Незаметно появился капиталец, домик, затем другой и дачка; правда, все это только «на всякий случай». Он стал полнеть, хорошо одеваться, завел лошадку и был не прочь покутить, даже усы и волосы подкрашивал, чтобы казаться моложе. Своего единственного сына вывел в армейские кавалерийские офицеры и поощрял в держании фасона. Но тут–то, кажется, ошибся, так как тот стал перебарщивать и всегда был в долгах. Бедный папаша, которому это вначале даже льстило: «мол, выходит совсем как у настоящих господских сынков», потом хватался за голову, так как сыночку грозило увольнение из полка или отцу приходилось порастрясти свои капиталы».
Разговор о командном составе корабля завершим еще одной любопытной выдержкой из Морского устава. В ней речь идет о том, сколько кому полагается слуг. Не денщиков или ординарцев, а именно слуг — речь идет о прислужниках, которые не числились в списках флота, но получали жалованье «от казны»:
«Генералу Адмиралу, или первому Адмиралу, дается на их волю, а жалование иметь — 15. Прочим Адмиралом — 11. Вице адмиралом — 9. Шаутбейнахтом [206] — 7. Капитаном Командором [207] — 5. Капитаном 1–го ранга — 4. Капитаном 2 и 3 рангов — 3. Капитану–Лейтенанту — 2. Порутчику и Подпорутчику и Секретарю корабельному — по 1. Лекарю — 1.
206
Чин шаутбейнахта соответствует современному чину контр–адмирала.
207
Капитан–командор — флотский чин, промежуточный между чинами капитана 1–го ранга и контр–адмирала. Существовал в 1707–1732, 1751–1764 и 1798–1827 гг..
Сие число надлежит быть у офицеров на нашем [208] жалованье, и оных всех, или меньше, а не больше употреблять на море по соизволению; но запрещается под лишением чина, сверх определенных сих слуг брать из матросов или иных служителей корабельных, для своего служения.
Гардемаринам неповинно более иметь, как у трех одного человека, которым давать порцию матросскую на море в пище только, и тако все слуги повинны всю корабельную работу отправлять на корабле как матросы, в чем командир корабля должен смотреть и ответ дать».
208
Т. е. царском, казенном.
Корабельная иерархия резко менялась, когда на борт ступал адмирал. Командир сразу же превращался в лицо подчиненное, а у старшего офицера появлялась дополнительная головная боль — как ублажить грозное начальство, всегда готовое проверить, насколько правильно несется на военном судне под Андреевским флагом государева служба.
Страдания командира и старшего офицера начинались еще до прибытия адмиральского катера. Ведь неотъемлемой частью посещения корабля высокопоставленной особой был инспекторский смотр.
Подготовка к инспекции начальством превращала жизнь офицеров и команды в сущий ад. Корабль драили, снасти приводили в долженствующее состояние, матросов переодевали в новенькое обмундирование первого срока. Скот, использовавшийся в качестве «живых консервов», снабжали свежими подстилками и тщательно чистили. Если же на корабле имелись более мелкие животные (а судов без какого–либо зверья — крысы и тараканы не в счет — практически не существовало), то их загоняли в одну из офицерских кают.
Вот как описывает подготовку к адмиральскому смотру русский писатель–маринист Константин Михайлович Станюкович:
«На другой день, к девяти часам утра, вся команда была в чистых белых рубахах, а офицеры в полной парадной форме.
Бедный Андрей Николаевич [209] с раннего утра носился по корвету и вместе с боцманом Федотовым заглядывал в самые сокровенные уголки жилой палубы, машинного отделения и трюма. Везде он пробовал толстым волосатым пальцем: чисто ли, нет ли грязи, и везде находил безукоризненную чистоту и порядок. Наверху и говорить нечего: реи были выправлены на диво, палуба сверкала белизной, и все сияло и горело — и пушки, и медь люков, поручней, компаса, штурвала и кнехтов.
209
Старший офицер корабля.
И Андрей Николаевич, красный, вспотевший и напряженный, несколько комичный в сбившейся назад треуголке и узковатом мундире, стоял теперь на мостике, то посматривая беспокойным взглядом на флагманский фрегат, то на палубу и на мачты».
Женщины на корабль допускались, согласно Морскому уставу, весьма избирательно.
Не меньше нервотрепки на долю офицеров корабля приходилось и в том случае, если на судне должно было путешествовать лицо из числа членов императорской фамилии. Любопытно в этой связи обратиться к мемуарам исполняющего должность старшего офицера бронепалубного крейсера 1–го ранга «Аврора» Григория Карловича Старка. Речь идет о плавании на коронацию короля Сиама (ныне Таиланд) Рамы Шестого (Маха Вичировута) [210] с двоюродным братом императора Николая Второго — Великим князем Борисом Владимировичем.
210
Правил в 1910–1925 гг.
Для начала старший офицер переехал в запасную каюту, а в его помещение перебрался командир, капитан 1–го ранга Петр Николаевич Лесков. Каюту командира необходимо было передать в распоряжение Великого князя. Августейшая особа путешествовала не в одиночку — при ней имелось несколько человек свиты (включая лакеев и повара). В багаже Великого князя не было забыто даже шампанское, коего погрузили 500 бутылок.
Входе плавания «холуи» (по выражению Старка) из великокняжеской свиты по различным поводам портили нервы командования и офицеров корабля. Например, началась «война поваров», в ходе которой кулинар Его императорского высочества отказался ладить с офицерским коком и стал чинить ему препятствия. В итоге «контрольные державы» предложили следующие условия: «наш повар [211] делает ежедневные завтраки и обеды, а великокняжеский — ужин в десять часов и все приемы, и в этом случае наш ему помогает».
211
Т. е. обслуживающий офицеров.
Спустя всего 20 дней после появления Бориса Владимировича на борту старший офицер «Авроры» делает в дневнике следующую запись:
«30 октября. Великий князь устраивал завтрак для местного губернатора [212] . Завтрак был неважный, все потому, что вся организация шла от свиты. Мы все мечтаем о моменте, когда Великий князь от нас уедет, и мы вздохнем свободно».
А вот что писал в своих воспоминаниях вахтенный начальник «Авроры» Владимир Александрович Белли:
212
Губернатора Коломбо (британская колония Цейлон).
«Если Великий князь держал себя в общем очень хорошо, то нельзя сказать того же про его свиту.
Мы, судовые офицеры, были в их глазах чем–то вроде поездной бригады».
Но почему же глава названа «Обитаемый остров?»
Эти слова братьев Стругацких легко можно отнести к кораблю. Причем — в буквальном смысле. Ведь он со всех сторон окружен водой, а его обитатели должны пользоваться тем, что им дали создатели — корабельные инженеры, а также прогресс техники.