Чтение онлайн

Вернувшись на Род-Айленд, Тью не стал скрывать ни своих приключений, ни тех возможностей, которые открывались для пиратов в Красном море. Он нашел массу достойных людей, которые были готовы поддержать его, но слишком дорожил своей жизнью, чтобы рисковать ею просто так. Не получив полномочий от губернатора Джона Истона, но, прослышав от гостеприимном характере губернатора Флетчера, он отправился в Нью-Йорк и вскоре так сильно подружился с ним, что это вызвало скандал, ибо Флетчер дошел до того, что передал под команду Тью шлюп с очень красноречивым названием «Дружба» (Amity).

Документ об этом был подписан в форте Вильям-Генри, куда губернатор нанес официальный визит 2 ноября 1694 года, и скреплен подписью Дэниэла Хонана, его секретаря, который, по-видимому, набил себе руку на подобных сделках. Тью представил долговое обязательство на 3 тысячи фунтов, подписанное Эдвардом Коутсом, еще одним пиратом Красного моря, который был капитаном корабля «Якоб», и верным Хонаном.

13 июня 1695 года Питер де ла Ноу, бывший мэр города, обвинил Флетчера в сотрудничестве с жуликоватыми индийскими торговцами и рискнул предъявить ему следующее обвинение: «Я чуть было не выпустил из виду еще одну важную деталь, характеризующую его жажду обогащения. Мы имеем здесь группу пиратов, которых люди называют моряками Красного моря и которые часто привозят богатую добычу в виде арабского золота. Его превосходительство оказывает этим людям высочайшую поддержку, потому что они отвечают ему соответствующей признательностью. Некий Коутс, капитан из этого достойного ордена, подарил его превосходительству свой корабль, который тот продал за 800 фунтов стерлингов, а каждый член экипажа за его протекцию сделал ему соответствующий подарок в виде аравийского золота. Некий капитан Тью, который отправился в Красное море с той же целью, до своего отплытия находился в большой милости у его превосходительства. В коляске, запряженной шестью лошадьми, Тью получил от него подарок в виде золотых часов и высказал просьбу подготовить Нью-Йоркский порт к его возвращению. Тью, в ответ на доброту, преподнес ему драгоценности, но я не могу оценить, насколько далеко зашла сделка: это покажет будущее».

Тем не менее Совет по торговле не сильно встревожился, получив эту жалобу. Впрочем, 6 февраля 1696 года он, помимо прочего, отправил Флетчеру следующее письмо: «Его Величество получает подобные сообщения из многих колоний, особенно с Ямайки, о том, что существует большой соблазн обратиться к пиратству, поскольку горячий прием, который оказывают пиратам в некоторых местах, становится еще одним средством совращения местного населения с пути истинного. И Его Величество, будучи сильно озабочен тем, что подобная практика наносит урон английскому имени и чести нашей нации, строго наказал нам потребовать от губернаторов этих плантаций проследить, чтобы в будущем никто не привечал и не ублажал пиратов и морских разбойников под угрозой самого сурового наказания. Нас обязали рекомендовать Вам эту меру, поскольку именно у Вас нашли после суда укрытие некоторые члены команды Эвери и Ваше губернаторство называется тем местом, где подобные негодяи находят себе защиту, и в качестве примера приводится Ваше благожелательное отношение к капитану Тью».

Какие бы факты ни всплыли во время суда над пиратами Эвери, в печать не просочилось ничего, однако отношение Флетчера к Тью продолжало его компрометировать. В своем ответе лордам Совета по торговле от 22 июня Флетчер утверждал: «Капитан Тью не приводил в этот порт никакого корабля. Он явился сюда как переселенец и был приглашен к моему столу, как и все другие вновь прибывающие в эту провинцию люди. Он сообщил мне, что располагает прочным шлюпом с отличной командой, и не просто пообещал, а дал обязательство начать войну с французами в устье реки Канада (реки Святого Лаврентия), в связи с чем я предоставил ему соответствующие полномочия и инструкции».

Флетчер был освобожден от своей должности Ричардом Кутом графом Белломонтом 2 апреля 1698 года. Свою службу Ричард Кут начал с того, что изучил историю пиратских походов в Красное море, о чем доложил лордам Совета по торговле в письме от 8 мая 1698 года: «Я выяснил, что пираты, вызвавшие наибольшее беспокойство в Ост-Индии и Красном море, получали все необходимое на Род-Айленде и в Нью-Йорке, а команды нанимали в Нью-Йорке. Корабли, которыми командовали Миссон, Тью, Гловер и Гор, имели лицензии, выданные губернатором Нью-Йорка, причем три последних получили их у Флетчера». Далее он пишет: «Очевидно также, что Тью, Гловер и Гор получили свои лицензии у губернатора Флетчера еще в ту пору, когда ни один из них не имел кораблей или судов, принадлежавших правительству полковника Флетчера; тем не менее они имели все полномочия и могли нанимать матросов в Нью-Йорке, а также специалистов для плавания в Красном море. Капитан Тью, который ранее был отъявленным пиратом (на него жаловалась Ост-Индская компания), вернувшись из Ост-Индии с огромными богатствами, нанес визит в Нью-Йорк, где (несмотря на свой злобный и скверный характер) получил теплый прием у полковника Флетчера, часто обедал и ужинал у него и появлялся на публике вместе с ним в его коляске. Они обменивались подарками, например золотыми часами и т. д. Все это хорошо известно большей части горожан».

16 октября 1696 года лорды Совета по торговле представили подробный отчет о том, что творилось в Нью-Йорке, лордам юстиции, в котором было рассказано об отношениях Тью и Флетчера. Из него следует, что до возвращения в Нью-Йорк «вышеупомянутый Тью, будучи на Род-Айленде, действительно предлагал Джону Истону, тогдашнему губернатору этой колонии, 500 фунтов за лицензию, но получил отказ, хотя хорошо известно, что в подобном проступке были повинны и другие местные жители. А лицензия губернатора Флетчера, датированная ноябрем этого же года, позволяет с большой долей вероятности полагать, что это было сделано не бескорыстно».

Флетчер по возвращении в Лондон 24 декабря 1698 года ответил на предъявленные ему обвинения. Свои отношения с Тью он описал в письме лордам Совета по торговле: «Что касается моих добрых отношений с капитаном Тью и подарков с его стороны, которые вызвали столь сильное недовольство, то я расскажу вам всю правду, и только правду об этом несчастном деле. Этот Тью показался мне человеком не только мужественным и активным, но и обладающим огромным благоразумием. Он лучше всех других моряков, встреченных мною, помнил то, что ему довелось увидеть. К тому же он был, что называется, приятным человеком. Так что иногда, после того как я завершал свои дневные труды, мне было приятно его послушать, ибо он был для меня источником сведений и развлечения. Я захотел сделать из него человека здравомыслящего и, в особенности, отучить его от дурной привычки ругаться. Я дал ему толчок в эту сторону, а чтобы достичь еще большего, подарил дорогое оружие. В ответ он тоже сделал мне подарок; это была антикварная вещица, не очень дорогая; в этом заключаются все его подарки, за которые меня теперь обвиняют; что же касается того, что он иногда обедал за моим столом, то хлебосольство – это часть моего характера, и я гостеприимен для всех. Я надеюсь, это не пристанет ко мне как клеймо, особенно если ваши превосходительства поинтересуются, какие проступки совершали и продолжают совершать другие люди».

Мы плохо знаем, как закончил свою жизнь Тью. В книге «История пиратов» написано, что во время своего следующего путешествия в Красное море, совершенного, вероятно, в интересах своих сторонников в Нью-Йорке, он атаковал один из могольских кораблей, и во время «боя ему ядром вырвало часть живота, и он держал в руках свои внутренности, пока не упал. Это породило среди его матросов такой ужас, что они сдались безо всякого сопротивления».

Имя Тью помнили на Лонг-Айленде до самой революции. Имеется запись о человеке по имени Джеймс Тью, который был захвачен на каперском судне и томился в заключении в городе Фортон, Англия, в 1778 году.

Генри Эвери был еще одним пиратом, завоевавшим себе славу в Индийских морях. Нам многое о нем неизвестно, в том числе его настоящее имя. В списке обвинений, предъявленных шести его последователям, которые были осуждены в Олд-Бейли 10 октября 1696 года за преступления, в которых он тоже участвовал, его называют «Генри Эвери (он же Бриджмен), который пока еще не пойман». На самом деле его не поймали никогда.

Насколько нам известно, Эвери, которого часто называли Джон Эвери, был матросом торгового флота из Плимута, расположенного в Девоншире. Это был родной город многих пиратов. Бриджмен – его настоящее имя. Капитан Чарльз Джонсон, его первый биограф, пишет: «Он устроил в мире большой переполох, совсем как Меривейс» в наши дни – то есть в 1723 году. Кем или чем был этот Меривейс во времена Георга I, нам неизвестно, но преступления, совершенные им, должны были быть чудовищными, если их сравнивают с «подвигами» Эвери. Деяния этого пирата подвигли многих мужчин из высших и низших слоев общества оставить честную жизнь и заняться морским разбоем или продажей награбленного, к тому же он сделался героем дешевых книжонок, а также пьесы под названием «Удачливый пират», которая была поставлена на подмостках театра Друри-Лейн и издана отдельной книгой Бернардом Линтотом в 1713 году. Ее автором считали Чарльза Джонсона, но это был не тот Джонсон, который выпустил впоследствии «Историю пиратов», а другой Чарльз Джонсон – известный драматург. А в 1720 году, почти четверть века после исчезновения Эвери, Дефо использовал одно из его приключений, описанных в книге «Король пиратов, или Рассказ о приключениях знаменитого капитана Авери, фиктивного короля Мадагаскара», в своем произведении. Дефо решил рассказать о «Его бродячей жизни и пиратстве» в форме «Двух писем о себе, одном, написанном во время пребывания на Мадагаскаре, и другом – после его побега оттуда». К сожалению, эта книга в отчете суда над его компаньонами, а также другими источниками была признана недостоверной. Кроме того, Дефо положил историю Эвери в основу своего романа «Жизнь, приключения и пиратство знаменитого капитана Синглтона». Эта книга была опубликована в том же 1720 году, за три года до того, как капитан Джонсон закончил свой труд.

Эвери, как и его отец, который был капитаном корабля в военно-морском флоте Кромвеля, когда им командовал Роберт Блейк, поступил на флот его величества еще в юности и служил на кораблях «Резолюшн» и «Эдгар». Он также совершил несколько походов в Вест-Индию в качестве капитана торгового судна, но начал свою карьеру пирата на корабле, которому было поручено ловить этих негодяев. Он начал с простого моряка и вырос до офицера и в 1693 году стал первым помощником на лондонском барке «Карл II», капитаном которого был Чарльз Гибсон. Это судно, вместе с вспомогательным судном «Джеймс», было передано в аренду правительству Испании сэром Джеймсом Хаблоном. Ему было поручено снабдить оба корабля товарами и пассажирами, отправлявшимися в Новую Испанию, а потом создать из них службу береговой охраны, чтобы уничтожить процветавшую торговлю контрабандными товарами между французскими островами Мартиника и Гваделупа и портами Испанского Мэйна (побережья материка), которая приносила государству огромные убытки.

В начале 1694 года оба корабля пришли в Корунью [6] , или, как ее называли на морском сленге, в «Пах», и простояли там три месяца в ожидании пассажиров, грузов и приказов от властей. Однако ничего этого они не дождались. Экипажи не получали жалованья и, пробыв на борту восемь месяцев, стали проявлять недовольство. Безделье и спиртное дурно влияли на всех, включая капитана, который большую часть времени проводил на берегу или валялся в своей каюте, мучаясь от похмелья, предоставив Эвери возможность заниматься вместе с экипажем темными делами. До них дошли слухи о подвигах пиратов на Мадагаскаре, и Эвери стал тайно подбивать команду захватить шлюп и отправиться туда. Желающих оказалось очень много, и он решил захватить судно «Джеймс», на котором оказалось шестнадцать матросов, готовых к ним присоединиться. Был подготовлен захват «Карла II». Матросам с «Джеймса» сообщили пароль: «Пьяный боцман на берегу?» – они должны были прокричать эти слова, когда будут готовы подняться на борт. Это должно было стать сигналом для Эвери начинать действовать.