Чтение онлайн

Она что-то шипит в ухо, прижимая гортань плечом. Дышать всё тяжелее, но гнев отступает. В глазах проясняется. И вот уже видно разорённую столовую, пробитый, истекающий водой бак, развороченный стол. Вик судорожно вдохнул. Тори слегка ослабила хватку, давая ему дышать.

— Всё? — жёстко спросила она, — успокоился?

Даже говорить нельзя. Вик застонал и повалился на бок.

— Тише-тише, — Тори с лаской коснулась его виска, — всё хорошо…

— Есть! — в виртуальном пространстве Эвангелиона раздался торжествующий крик.

— Вы уловили? — Галицкий сразу вошёл в интерактивную сферу. — Уловили фонему?

— Да, очень чётко!

— Отлично! — ликовал Галицкий, — превосходно! Дайте им небольшой перерыв, позже продолжим.

Линц развернул в киберсфере план будущего своего творения. Арканум станет оплотом научной мысли, опорной точкой для будущих свершений, и сотрёт былые деяния из своей истории. Для полноты картины нужны биениды. Вот кого стоит разобрать на атомы, чтобы понять механизм их бессмертия. Галицкий уже что-то выяснил, наверняка. Позвонить ему? Но Давид Галицкий объявился сам.

В кабинет, постукивая лапами вошёл паукан. Линц, спустился с инвизора широко улыбаясь. У Галицкого новости, иначе бы он не заявился вот так, без приглашения и обозначения сроков прибытия.

— Приветствую, Октавиус, — проскрежетал динамик.

— Тебе над-до поправить голос-совой вывод. Звучишь, как стар-рый мотор, — заметил Линц, стягивая перчатки.

— В этом и прелесть таких игрушек, можешь звучать, как захочешь, — скрипнул паукан. — Строишь новый мир?

— Мож-жно и так сказ-зать. Ты с новост-тями? — улыбнулся Линц.

— Я сделал это, Октавиус!

— Сдел-лал что? — уточнил Линц, слегка напрягаясь. Что он мог? Раскрыл секрет Резника? Уже? Так скоро?

— Я добыл фонему, — выдал дроид и замер. Линц чуть заметно улыбнулся.

— Как? Я не дум-мал, что это возм-можно. Надеюсь, ты не приб-бегал к физическим метод-дам воздействия? Это же вар-рварство.

Паукан поднялся на тонких ногах, а потом опустился.

— Нет, всё оказалось проще, чем я думал. Но я достиг результата, которого не смог ты.

— Похв-вально, — Лин сделал несколько шагов. Сделал заинтересованное лицо, — и что же ты будешь делать, Дава?

— Пока не решил. Но, согласись, это прорыв, они буду полностью мне подконтрольны. Оба…

— Я бы не рад-довался так сильно, Д-дава. Боюсь, всё не так просто…

Галицкий помолчал немного.

— У меня сложилось впечатление, что ты что-то знаешь, Октавиус… Что?

Линц улыбнулся. Время для торга.

— Я под-делюсь инфор-рмацией, если ты поделишься р-результатами своих исследований.

— Это будет неравноценный обмен. Я не знаю, чего стоит твоя информация…

— Повер-рь, она тог-го стоит.

Галицкий снова замолчал, на этот раз надолго.

— Ты же понимаешь, что я могу вытащить всё с твоих серверов, дай только время.

— Ты т-тоже понимаешь, что у теб-бя ничего не выйд-дет, — парировал Линц.

В тишине потрескивали шарниры визора и гудела система охлаждения дроида.

— Хорошо, — наконец согласился Галицкий. — Я пришлю тебе файлы. Но хочу предупредить, мои специалисты пришли к выводу, что извлечь наноэмульсию невозможно. За годы ассимиляции она стала частью живого организма.

— У меня друг-гая цель, — небрежно заметил Линц, — то, что ты выр-рвал их у меня из-под носа, полностью компенсируют те исслед-дования, что ты пров-вёл за свой счёт. Если данных будет не хват-тать, я дам тебе знать.

— Не перегибай, Октавиус, — паукан слегка пошевелился, — что ты знаешь?

— Сначала файлы и обр-разцы. Доктору Росс как раз не хватает свежих материалов.

— Нельзя быть таким мелочным, Октавиус…

— Можно, Д-дава, взгляни на себ-бя.

Галицкий осторожно сделал пару шагов.

— Хорошо, но если я не получу равноценной информации, я буду очень разочарован, Октавиус.

— Дум-маю, нет, не буд-дешь….

Разорённая столовая потрескивала разбитыми приборами, но от этого казалась даже уютнее. Вик отполз к стене, а Тори присела рядом. Говорить не хотелось. Что сказать? Извиниться? Зачем? Она и так всё знает. Кажется, ему снова снесло крышу.

Тори положила голову на плечо, словно ничего не было час назад, и разбитые приборы — это всего лишь часть антуража.

— Что там с твоим планом? — спросил он только чтобы что-то сказать. Тишина казалась оглушающей и возвращались призраки прошлого.

— Всё готово. Я сделала ход. Мы взорвём этот мир…

— Надеюсь, не буквально? — усмехнулся Вик, опираясь головой на стену.

— Конечно, нет… — рассмеялась Тори. Помолчали.

— Знаешь, я помню, как мы встретились, — её голос звучал тихо и спокойно.

— В тренировочном лагере? — сил совсем не осталось, словно его лишили сна на неделю, а то и больше.

— Нет, у тебя дома. Ты не помнишь, наверное. Я заходила к твоей сестре…

Вот это было зрелище, наверное… Инвалид с дефектом речи в кресле-каталке…

— Не помню, — соврал Вик. Девчонка в светлом, она всегда носила светлое, будь-то комбинезон или платье.

— А я помню. Мне показалось, что это судьба… — Тори фыркнула, как кошка. — Я даже записалась в отборочную группу к Резнику следом за тобой…

— Я был жалкий…

— Нет, ты был…. сильный.

— А теперь? — так хорошо было сейчас. Спокойно. — Что думаешь теперь?

— Думаю, это было предназначение.

— Лис — Алиса, вот ты чокнутая, — стало смешно. Она думала, что это судьба. Кому захочется такой судьбы? Но если бы пришло время снова выбирать, он бы не колебался.

— Как и ты, Тёмка, как и ты.

Звонок от Галицкого застал Линца в лаборатории. Доктор Росс с некоторой гордостью показывала лабораторных мышей, регенерирующих нанесённые повреждения с завидной скоростью. У этого прорыва был один недостаток: мыши после успешной регенерации погибали от отторжения собственных тканей. Ошибка номер ноль. Она говорила про иммунную систему, про сдерживающие механизмы, про генетические предрасположенности, но одно было ясно, выделить чудо-эмульсию не удалось. Быть может, если бы было больше материала и больше времени, эксперимент увенчался успехом.