Чтение онлайн

По-другому не получается, только так. За стеной гремят жёсткие басы, сотрясая хрупкие перегородки. Дверь распахивается и вместе с клубами ароматного ядовитого дыма в клетушку заваливаются двое. Им всё равно, что на кровати лежит хозяин комнаты — они увлечены друг другом. Кажется, девка готова съесть своего парня, так широко раскрывается её жадный рот. В ответ тот стягивает с неё тонкие брюки вместе с нижним бельём. Рыхлая девка, но сочная. У неё на бедре татуировка, роза с шипами. Вздохи и стоны сопровождают действие. Парень заваливает свою пассию на кровать, прямо на чужие парализованные ноги, сдвигая их в сторону, как какую-то мебель, попутно снимает с себя всё, что мешает свершиться половому акту. Кажется, оба под кайфом.

— Давай, ну… — стонет девка, откидываясь на спину.

А Артём просто смотрит и молчит. «Посиди тихонечко».

Можно долго смотреть на искажённые лица, на податливое под чужими пальцами тело. Ритм не прерывается ни на долю секунды. Наконец, девка застонала, а её партнёр напрягся, а потом завалился вперёд.

— О, да, детка…

Девка, наконец, обратила внимание на молчаливого наблюдателя.

— О, извини, парень, — хохотнула она, в руки прилетели ношеные женские трусики, — на, хоть подрочишь тут…

Артём сжал кусок кружев в кулаке. Как она пахнет? Отвратительно…

— Артём, ты никуда не поедешь…

— Что-о не та-ак? — зубы сжимаются до судорог в челюсти. Говорить трудно, приходится растягивать гласные.

— Это опасно! Я не позволю ставить над тобой эксперименты, — звучит очень пафосно. Особенно от матери. Она была рядом едва ли пару дней за всю жизнь. Врачи и патронатные сёстры, вот, кто был рядом всё время. Каждый раз разные.

— Бо-оишься по-отерять посо-обие? Я у-уже по-одписа-ал контра-акт.

— Тёмка…. — мать в растерянности отступает, а в проёме двери видно ухмыляющуюся рожу Ланы и её подружки в светлом комбинезоне. Обе те ещё стервы.

— Дурак ты, Тёмка…

Вик снова проснулся от толчка в грудь. Последние дни, особенно ночи, переполнены воспоминаниями. Некоторые были приятными, но в основном тоскливые, жалкие, жестокие, болезненные. Какие угодно. Тори-Лис права, с памятью приходит усталость. Лучше никогда не открывать этот ящик. Он был сто тысяч раз прав, закрывая себе доступ к некоторым событиям.

Он поднялся. Сегодня голова не кружится. Кажется, восстановление завершилось. Снова. На столе лежит пакет с одеждой. Наконец-то.

Вик встал, раскрыл податливый локер, надел просторную бесформенную майку и брюки. Обуви не выделили, но это не беда.

— Вас приглашают к завтраку, — в дверях неожиданно возник уже знакомый дроид, которого Вик назвал Болван. Болван заходил довольно часто. Даже чаще, чем Тори.

Завтрак — это хорошо. Выйти из опостылевшей палаты — ещё лучше. Следуя за роботом Вик отмечал себе, что клиника, если это была она, пуста. Кроме обслуживающих роботов живых людей здесь не было. Что произошло с Террой за те годы, что прошли без него? Революция? Роботы сместили «кожаных мешков» на дно пищевой цепочки? Стало смешно.

Дроид привёл пациента в небольшую светлую комнату. Панели на потолке заливали всё пространство мягким желтоватым светом. Тори уже сидела за столом, поглощая виноград из миски перед собой.

— Смотри, какой, — она взглянула сквозь ягоду на диодный светильник над головой, с удовольствием отправила её в рот, — идеальный.

— Доброе утро, — Вик огляделся. Просто стены, даже без картин или грамот. Стол посередине и пара дроидов — официантов. — Тебя не смущает, что мы здесь единственные живые люди?

— Неа, — Тори ухмыльнулась, — это же Терра, тут вообще с этим туго…

— С чем?

— С людьми…

— Доброе утро, доброе утро, — в комнату вошёл робот, больше похожий на гигантского паука. — Меня зовут Давид Галицкий, не помню, представился я вам иди нет. Вы — мои гости…

— Угу, — Вик угрюмо взглянул на паука. «Туго с людьми», — знакомы.

— Благодаря вам мы отобрали достаточное количество образцов. Осталось ещё кое-что…

— Что? — Тори отправила в рот ягоду, — мы договаривались на пару недель и забор биоматериала.

— Да, — протянул робот, осторожно обходя стол, — только… это ничего не дало… и не даст.

— Почему? — Тори напряглась едва заметно, — ты говорил, этого будет достаточно.

— За многие годы нахождения в биологических тканях эмульсия Резника претерпела изменения, — механический паук замер, — её невозможно выделить, не убивая клетки, а это делает все усилия… бесполезными.

— Что ж, очень жаль…

— Но мы договаривались на результат, — вкрадчиво проговорил Галицкий. — Которого мы не достигли.

— Не наша вина, что вы не можете его получить, — парировала Тори.

— Да, но наше соглашение, по видимому, придётся пересмотреть…

Вик, до сих пор, выглядящий безучастным повернул голову к пауку, а Тори медленно положила виноград назад, в чашу.

— Мы все понимаем, что выхода в Аркануме у вас не было, — продолжил Галицкий, словно бы ничего не заметив, — как бы он ни был велик, но там вас всё равно бы арестовали. Срок давности некоторых преступлений ещё не истёк. А доказательства вашей вины уже лежат на серверах соответствующих спецслужб. И здесь вы не докажете, что вы совершали их по чьему-то приказу. Я вас уверяю, никто вам не поверит. Вы и сами это знаете. Я проявил милосердие, помог вам выехать, образцу вектор-восемь бета даже была сделана операция. Не дешёвая, между прочим.

— Я заплачу, сколько? — прохрипел Вик, но Галицкий не обратил на это никакого внимания.

— Мысль о том, что вы сможете дать ответы на загадки Резника, оказалась ошибочной. Его бессмертие — это случай. Просто ошибка в эксперименте, набор случайностей. Он не смог его повторить, чтобы доказать действенность своего метода. Так что, считайте, вам сильно повезло…

— А зачем вам его секрет? — ухмыльнулся Вик, — есть же механические тела.

— Так-то оно так, но продлить жизнь тела биологического — это то, чего добиваются учёные уже давно. Всё, чего они добились это Синдром отторжения жизни. Природа смеётся над нами, господа, но вы…. вы смеётесь над ней.

— Чего ты хочешь? — голос Тори охрип, поняла, наконец, что доверять нельзя никому?

— Договор был о паре недель, но, прошу, оставайтесь моими гостями, — дроид качнулся на тонких ногах, — это всё, чего я хочу. Остальное я возьму сам. И заодно напомню, что за пределами комплекса вас ждёт арест, заключение и приговор. Бесконечный круг…

Паук прошёлся вдоль стола, ожидая ответа. Не дождался, и заговорил сам.

— Понимаю, вы чувствуете себя преданными, но это не так. Комплекс, вернее крыло «А» в вашем распоряжении. Пытаться выйти не советую. Вам не понравится. Это лучшие условия, на которые вы можете рассчитывать в нынешней ситуации. И весьма неплохие, прошу заметить. Приятного отдыха.