Чтение онлайн

– Что ты должен мне передать? – спросил Хорунжий.

– Ему нужна помощь, он должен был выйти к лесничеству и там вас ждать.

– К какому лесничеству?

– Там, в пяти километрах от поворота.

Хорунжий сплюнул:

– Какого черта ты тянул со звонком?

– Я… я не мог сказать напарнику…

– Прикидывал, сдать тебе его тем кто за ним гонится, или все-таки позвонить мне?

– Нет. Что вы… – сержант попятился, – я ему одежду отдал и оружие.

– В лесничестве надежно?

– Нет, но он должен был сказать, что он – это я, что он напал на меня, отобрал документы и форму, ну, то есть… – сержант совсем сбился.

– Ты сейчас пойдешь к своему приятелю и скажешь, что тебе очень нужно уехать. Усек?

– Но нам уже…

– Ты придурок, – Хорунжий притянул сержанта к себе за отвороты полушубка, – ты что, не понимаешь, если лесник кому-нибудь сообщил об этом, то уже ищут тебя. И когда окажется, что ты никакой не беглец, вы сгорите оба: и ты, и он. Бегом!

Черт бы побрал этого идиота! Целый час ездочиться, вместо того, чтобы позвонить сразу. Хорунжий сел в машину, завел мотор. Где он там?

Слава Богу, они хоть не очень далеко отъехали от поворота. Если стартовать сейчас, то минут через двадцать можно быть там. Сколько через лес? Черт.

К машине подбежал сержант. Остановился.

– Что стал? – крикнул Хорунжий, – В машину!

Сержант сел на переднее сиденье, хлопнул дверцей.

– Пристегнись.

Хорунжий сдал задом, развернулся. Оглянулся на кафе. Затормозил.

– Бегом к своему напарнику, скажи, чтобы он сразу же отогнал машину за кафе, так, чтобы его не было видно.

– Зачем?

– А жить он хочет?-Если эти парни вас уже хватились, то машину они будут искать в первую очередь.

– А как я объясню…

– Так и объяснишь, урод! Бегом.

Сержант побежал, даже не прикрыв дверцу.

Время, время, время…

Хорунжий постучал кулаком по рулю. Где вы там?

Сержант выбежал из кафе и бросился к машине Хорунжего. Следом за ним, к своей машине, вылетел другой милиционер.

– Хорошо бегаете, – сказал Хорунжий, подождал пока патрульная машина медленно заедет за здание кафе, – Поехали. Сколько там от трассы до лесничества?

– Километров пять.

– Как дорога?

– Так себе, особо не разгонишься.

– Не разгонишься, – это значило, что времени у него дорога займет минут пятнадцать по трассе и еще минут двадцать по лесу. Плюс запас по времени – еще минут десять. Итого, Гаврилину нужно продержаться еще минут сорок – сорок пять.

– А деньги? – неожиданно сказал сержант.

– Какие деньги?

– Мне он сказал, что три тысячи…

– А где ты час катался, идиот?

Сержант обреченно вздохнул.

– Ладно, – сказал Хорунжий, – получишь деньги, не ной только.

– Хорошо, – сказал сержант.

Навстречу им пронеслось две машины. Сержант проводил их взглядом.

– Превышают, – кивнул Хорунжий, – на такой трассе с такой скоростью так спешить можно только по очень важному делу.

Сержант кивнул.

Очень торопились машины, подумал Хорунжий. Очень торопились. Не за ментом ли? По-видимому, эта мысль пришла в голову и сержанту. Он побледнел.

– Твоему приятелю хватит ума не торчать в кафе? – спросил Хорунжий.

– Он сказал, что побудет неподалеку.

– Соображает, – одобрительно кивнул Хорунжий, – А что ты ему сказал?

– Сказал, что кого-нибудь из нас могут убить.

– Молодец, – Хорунжий замолчал. Нужно внимательно следить за трассой. Быть готовым к неожиданностям. Держись, Саша. Держись. Уже скоро.

В ушах звенело, а стена, к которой удалось вовремя прислониться, тошнотворно покачивалась. По комнате плыл туман, то сгущаясь, то рассеиваясь. Иногда откуда-то из угла выныривала пустота, и тогда Гаврилину приходилось напрягаться, чтобы отогнать ее.

Хозяин что-то изредка говорил сыну, тот коротко отвечал, но дальше чем на три шага от Гаврилина не отходил. Просто глаз не сводит.

В ушах стоял негромкий звон, как в колоколе, после того, как основной звук затихает. Последний стакан самогона был явно лишним. И предпоследний. И…

Не нужно было все так усложнять, просто одеть милицейскую форму и выехать. И пусть Вася сам здесь за все отдувается.

К горлу подступила тошнота. Он и не предполагал, что так ослаб. Осталась только тошнота, боль и темнота, которую нужно отгонять из последних сил. Похоже, что рана снова открылась.

Гаврилин вздохнул. Попытался вздохнуть. Только попытался и тут же был наказан болью.

Перевязать бы рану. Приложить к раскаленному боку что-нибудь прохладное. Успокоить боль. Он даже чуть не поддался соблазну.

Рана сразу его выдаст. Гаврилин прикрыл глаза, чтобы не видеть внимательных и жадных глаз сына лесничего. Стало только хуже. Он не мог теперь сразу заметить подкрадывающуюся темноту и чуть не провалился в забытье.

Вздрогнул, открыл глаза.

Сколько нужно Хорунжему, чтобы приехать? Час? Два?

Душно. Гаврилин расстегнул немного куртку.

С расстояния в тысячу километров до него донесся голос лесника.

– Что? – Гаврилин с трудом разлепил ставшие непослушными губы.

– Разденься. И полежи.

– Не… – Гаврилин качнул головой и судорожно сглотнул, чтобы удержать тошноту, – мне нужно ехать. У вас нет машины?

– Куда ехать?

– На ближайший пост. Нужно сообщить, что на меня напали.

– Машина? – лесник глянул мельком на сына.

Как в зеркало погляделся, подумал Гаврилин.

– Ты уже мотор починил? – спросил лесник.

– Так это… – протянул сын.

– Не починил? Придурок. Извини, сержант. Придется к трассе пешком выходить. Сын проводит. Вот согреешься, отдохнешь…