Чтение онлайн

Отдохнешь и согреешься. Согреешься и отдохнешь.

Нужно или уходить немедленно, или ждать, пока приедет Хорунжий. Или приедет Краб.

Если он не поверил их представлению.

Нужно было одевать форму и прорываться самому. Нужно было. Или нет? Он ведь мог напороться на тех, кто видел сержанта. Или на тех, кто видел в лицо его самого. В подвале их было достаточно много. Или вдруг напарник сержанта слишком рано понял бы, что к нему приближается не Миляков.

Тогда не нужно было заходить к леснику. Только… Не хватило бы ему сил добраться до дороги. Он и сюда дошел почти на автопилоте.

Теперь остается только сидеть и ждать. Сидеть и ждать, кто первый приедет за ним.

Лесник сказал, что телефона у него нет. Значит, предупредить о том, что кто-то у него в гостях он не мог никого. Если верить леснику. Его должны были предупредить, что ищут беглеца.

У самого лесника рожа непроницаемая, а вот сын… Он смотрит на Гаврилина просто влюбленным взглядом. Или деревня у них называется Гомосеки? Гаврилин с трудом улыбнулся.

Не на меня смотрит мужик, ему награда мерещится.

Гаврилин затаил дыхание, чтобы остановить очередной приступ тошноты.

Если их предупреждали, что разыскивается беглец – а их обязаны были предупредить – не должны были они так быстро успокоиться. Мало ли что им мог наплести гость? Нужно было постараться быстро сообщить Крабу или Хозяину…

А они даже не пытаются двинуться с места. Или в доме был кто-нибудь третий? Не похоже. Или все-таки есть телефон?

Гаврилин попытался опереться на стену и встать. Рука соскользнула, и он резко опустился на лавку. Толчок отозвался болью в ране. В глазах потемнело.

– Ты чего? – спросил разом оказавшийся рядом сын лесника.

– Х-хе – хреново мне. Боюсь – блевану прямо в комнате.

– Батя! – крикнул парень.

– Чего?

– Тошнит мужика.

– Ну выведи его на крыльцо, только смотри, чтобы Кунак его не порвал.

– Пошли, – Гаврилин не успел уклониться, руки подхватили его под мышки, рванули вверх.

Боль хлестнула по телу, в глазах потемнело.

– Я… я сам… – пробормотал Гаврилин.

– Ничего, давай, помогу.

Гаврилин продирался сквозь боль, как сквозь трясину. Весь мир сжался для него в маленькую светлую точку, и Гаврилин старался не упустить это светлое пятнышко.

Морозный воздух впился в разгоряченное лицо. Гаврилин почувствовал, что никто его больше не поддерживается и вцепился обеими руками в столб на крыльце.

Уже стемнело.

– Кунак, место! – закричал сын лесника, стукнула дверь сарая. – Можешь спускаться.

Осторожно нашаривая ногами ступеньки, Гаврилин спустился во двор. Успел шагнуть в сторону, как новый приступ тошноты скрутил его.

Удержаться на ногах. Устоять, не свалиться. Гаврилин постоял согнувшись, ожидая нового приступа. Сплюнул. Горло снова сжалось, но это были только позывы. Гаврилин выпрямился, прислонился спиной к крыльцу, попытался отдышаться, но боль была начеку.

Гаврилин сунул руку под куртку. Пальцы натолкнулись на рукоять пистолета. Выше свитер был мокрым. Кровь.

Гаврилин постоял еще несколько секунд. Тошнота отступила, в голове немного прояснилось. Только вот слабость… Руки дрожали. И это было не от холода.

Гаврилин осторожно поднялся по ступенькам, прошел неосвещенные сени, вошел в комнату.

Электричества у них действительно нет. Комната освещалась двумя керосиновыми лампами. А он и не заметил. Гаврилин увидел, что лесник стоит возле скамейки, внимательно что-то рассматривая.

Что там может быть? Гаврилин шагнул к лавке. Кровь. Она все-таки просочилась.

Лесник поднял на Гаврилина взгляд.

– Сержант, говоришь?

Гаврилин попятился.

Лесник выпрямился:

– Милиционер?

Гаврилин наткнулся спиной на стену. Остановился, а потом медленно двинулся вдоль нее.

– Ты кого наколоть хотел? – лесник ухмыльнулся, – И ведь почти получилось!

– Батя! Кунака я выпустил! – дверь распахнулась, и в комнату вошел сын лесника.

Он замер на пороге, удивленно рассматривая отца и гостя.

– А таки я был прав! – сказал лесник, – Никуда от нас бабки не делись! Бери его!

Гаврилин вжался спиной в угол, вытащил из-за пояса пистолет и снял его с предохранителя:

– Назад.

– Чего?

– Назад.

– Батя, у него пистолет! – голос прозвучал немного обиженно.

– Брось пушку! Слышь? – лесник мелкими шагами обошел стол, – За тобой уже едут!

– Ага, – кивнул Гаврилин, – сейчас брошу.

Лесник сделал еще один шаг.

– Стоять! – Гаврилин навел на него пистолет.

– Батя!

Гаврилин покосился на крикнувшего. Зомби и сын, мать их так!

– Что делать, батя?

– Выйди из комнаты, – сказал лесник, не сводя взгляда с Гаврилина.

– Стоять!

– А ты все равно не выстрелишь. Хотел бы – уже положил бы обоих.

– Вам деньги нужны?

– Откупиться хочешь? – еще шаг.

Гаврилин отвел ствол в сторону и нажал на спуск. Выстрел прозвучал оглушительно, стоявшая на столе бутылка взорвалась осколками. Комната наполнилась кислым запахом сгоревшего пороха и самогона.

– Я не шучу.

Лесник замер. Сын его исчез за дверью.

– Подними руки и отойди к стене! – приказал Гаврилин.

– Это ты так к нам за гостеприимство?

За дверью что-то лязгнуло.

Ружье, понял Гаврилин.

– Не делайте глупостей, я никого не хочу убивать.

– Батя?

– Подожди, – сказал лесник, не опуская рук, – подожди.

– Я просто уйду, никого не трону, – сказал Гаврилин.

– Куда ты уйдешь? Ты вон на ногах еле стоишь.

– Не твое дело. Просто скажи сыну, чтобы он бросил ружье и убрал со двора собаку.

– И ружье чтобы бросил, значит, и с собакой… – лесник опустил руки.