Чтение онлайн

Правой, освободившейся рукой, он дотронулся до своего лица и не почувствовал прикосновения. Только что-то легонько звякнуло. Льдинка о льдинку.

Появилась шальная мысль, что он повис вовсе не на стене. Он лежит на бесконечной ледяной равнине. И тогда нужно просто встать. Вырвать изо льда левую руку и встать.

– Попробовать встать? – спросил он у себя.

– Попробуй.

– Хорошо, – он потащил руку на себя.

Пальцы медленно, с тихим скрипом пошли наружу. А он снова ничего не почувствовал. Не то, чтобы тело совсем перестало ему подчиняться. Оно… Оно именно подчинялось, тщательно выполняя мысленные команды. Он управлял своим телом, но перестал быть его частью. Сознание его находилось в теле, будто водитель в машине.

Он высвободил левую руку. Легкий шелестящий звук. Еле слышный. Стал чуть сильнее. Еще немного. Еще.

Странно.

Никого нет вокруг. Он один на этой равнине. Или все-таки стене?

Перед его глазами медленно проплыла трещина. Подо льдом началось неторопливое движение трещин и морщин. Вверх, мимо его лица.

Странно.

Потом медленно пришла мысль – он падает. Все-таки он висел на скале, и вот теперь, потеряв опору, с каждым мгновением ускоряется. Вниз, в бездонную пропасть.

Рука ударилась в ледяную стену и бессильно отлетела в сторону. Звон.

Он ударил снова, сильнее. Словно по колоколу. В глубине льда зародился гулкий тягучий звук.

Еще удар. Он не чувствовал ни боли, ни самого удара. Взмах, колокольный звук. Бессмысленно.

Трещины скользили все быстрее и быстрее.

Он ударил изо всех сил. Брызнули осколки льда. Он вскрикнул, потому что это были не осколки покрывшей скалу корки, а его пальцы. Его пальцы разлетелись на сотни кусочков, а он не почувствовал боли.

Скорость нарастала. Он закричал.

– Ты чего орешь? – спросил женский голос.

– Падаю, – он повернул голову на голос и закричал снова.

Это она, первый человек, которого он убил. Та, которую он оставил лежать на полу ресторана в новогоднюю ночь, та, которая пыталась его убить.

– Падаешь! – насмешливо сказал кто-то справа, – Он падает! Ты понял, он у нас падает! Какая трагедия! Падает сам Александр Гаврилин!

Гаврилин… Это его фамилия. Точно, его.

Гаврилин повернул голову.

– Клин?

– Узнал, – Клин покачал головой, на измазанном кровью лице появилась улыбка, – только недавно виделись.

К щеке прилипли крошки. На широко раскрытых глазах лежала пыль.

– Не нужно кричать. Мы ведь не кричим.

– Мы не кричали даже тогда, когда ты нас убивал, – Гаврилин узнал этот голос не оглядываясь. Музыкант.

– Мы даже не обиделись, – сказал музыкант.

– Точно, не обиделись, – подтвердил еще один голос, – верно, батя?

– За что ж на сержанта обижаться? Убил и убил – дело житейское. Нам теперь проще, а ему еще жить. Как думаешь, Кирилл?

– Обидно только, к детям так и не смог заехать. А так – все нормально. Честно!

Гаврилин зажмурился. Еще раз ударил рукой по льду.

– Да что ты маешься? Вторую руку разобьешь, – сказал неодобрительно голос лесника.

– Но я же падаю!

– Да кто ж тебе это сказал?

– Я же вижу…

– Видишь! – музыкант засмеялся, – Видишь! А кто тебе сказал, что ты видишь правду?

– А вдруг это стена мимо тебя взлетает? А ты стоишь на месте. Ты вниз смотрел?

– Нет.

Хохот. Смеялись все.

– А ты посмотри, – посоветовал Клин, – до самой смерти не забудешь.

– До самой смерти… до самой смерти… до самой смерти… – подхватили остальные и засмеялись.

– Ты не падаешь, дурак, не падаешь. Ты взлетаешь!

Гаврилин не разобрал, кто именно сказал это. Взлетает. Куда? Вниз? Или падает вверх?

– Помнишь, что говорил Хозяин?

– О том, что наверху нечем дышать? Помнишь?

– Ты еще тогда спросил, не кружится ли у него голова от недостатка воздуха. Помнишь? – голоса быстро сменяли друг друга.

– Помнишь? Помнишь? Помнишь?..

– Только он поднимался долго…

– …а ты взлетаешь быстро…

– …за несколько дней…

– …ты будешь на самом верху…

– …только не цепляйся за лед…

– …все равно не поможет…

– …ты будешь на самом верху…

– …только попав на самый верх…

– …ты можешь…

– …уйти оттуда только после того…

– …как попадешь туда…

– …если захочешь уйти…

– …там нечем дышать…

– …там ты остановишься, а мы…

– …а мы полетим дальше…

Гаврилин зажал уши руками, посмотрел вниз.

Под ногами у него скала обрывалась. И начиналась голубая бездна неба.

Гаврилин почувствовал, что задыхается.

– Здесь нет воздуха! – крикнул ему кто-то, нелепо, вверх ногами стоящий на самом краю скалы.

И все стало на свои места. Он действительно взлетал.

И на самой вершине его ждал Хозяин. И еще кто-то. И еще… их было много, людей, стоявших на линии отделявшей скалу от неба.

Он действительно летел вверх, и это было куда страшнее, чем падение.

– … вдребезги. Лесника достал на улице, из ружья.

– Не звони. Лесника он положил из пистолета. Всего изрешетил. А Битому – точно, в живот.

– Кишки, кости – все в кашу.

– И Кирилла.

– И Кирилла. Вначале засадил ему в живот из двух стволов картечи, потом в лоб пулю влепил. И Нолику.

– С Ноликом вообще странная штука получилась…

– Какая штука?

– Да его пес порвал, кавказец Петровича. Руку почти начисто отъел, горло перекусил.

– Пацаны говорили, что живот Нолику чуть ли не до позвоночника выел.

– Тогда зачем ему еще и пулю в лоб засадили?

– Может, псина уже мертвого грызла?