Чтение онлайн

В штаб ВВС Ленинградского военного округа, где я тогда работал в должности начальника парашютно-десантной службы, поступило предписание: отправить на сборы меня и еще одного инструктора-парашютиста. Выбор пал на энергичного Владимира Макаренко, который служил в Старой Руссе.

Приехав в Ростов, узнал из газет о гибели 11 мая 1939 года в авиационной катастрофе Героев Советского Союза Анатолия Серова и Полины Осипенко.

Вспомнилось знакомство с Толей Серовым, совместная учеба в Вольской и Оренбургской авиационных школах, служба в 1-й Краснознаменной эскадрилье. В начале 1934 года Серов вместе с частью отбыл на Дальний Восток, где продолжал совершенствовать свое летное мастерство. Потом был летчиком-испытателем, участником боев в Испании, где ярко проявились его качества командира и бойца. Он лично сбил восемь вражеских самолетов, из них один — ночью. Командовал отрядом и эскадрильей истребителей, летающих на самолетах И-15. За боевую работу был награжден двумя орденами Красного Знамени. 2 марта 1938 года А. К. Серову было присвоено высокое звание Героя Советского Союза, звание комбрига. Он был назначен начальником летной инспекции Военно-Воздушных Сил.

С чувством тяжелой утраты ехал на пункт сборов. Ушел из жизни еще один человек, с которым была связана молодость и летная работа.

Всего на сборы прибыло около тридцати парашютистов со всех концов страны. Кроме того, за несколько дней до этого здесь начала работать группа парашютистов одного из научно-исследовательских центров. В ее задачу входила серия прыжков из самолетов, следующих на максимальной скорости.

Задача эта была весьма сложной, так как при оставлении самолета на скорости полета до 470 километров перегрузки были десяти — четырнадцатикратные.

В экспериментальную группу входили парашютисты В. Романюк, В. Козуля, А. Колосков, П. Федюнин, Н. Аминтаев. Они совершили 54 прыжка со скоростных самолетов, а потом включились в наш состав и выполнили всю программу сборов.

Здесь познакомился со многими парашютистами, которых не знал ранее. Очень понравился скромный, немного застенчивый Василий Романюк, тогда мало кому еще известный парашютист. Слава к нему пришла в послевоенные годы, когда он установил несколько блестящих мировых рекордов. Немного позже В. Романюк за большие заслуги в испытании новой парашютной техники был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Хорошее впечатление оставил А. Зигаев, в то время начальник парашютно-десантной службы ВВС Северо-Кавказского округа.

Рад был знакомству с парашютистом Н. Аминтаевым, который в то время с успехом осваивал высотные прыжки без применения кислородных приборов и достиг хороших результатов. 23 июня 1935 года он оставил самолет на высоте 7612 метров, а 25 июля того же года увеличил высоту прыжка до 8126 метров. В разговоре с ним спросил о его самочувствии в момент изготовки к прыжку. Наби признался, что, несмотря на большую тренировку, последний прыжок был очень трудным. До высоты 7500 метров чувствовал себя прилично, а вот после действовал с трудом. Задержись на борту самолета еще на минуту, — наверное, потерял бы сознание. Отделение от самолета помнил смутно. После раскрытия парашюта и снижения до высоты семь тысяч метров самочувствие улучшилось.

На сборах присутствовали видные деятели авиационной медицины, много лет работавшие над вопросами высотных полетов, ведущие конструкторы парашютов Н. Лобанов и И. Глушков.

Парашютисты были распределены по двум учебным группам. Командиром одной назначили Виктора Козулю, другой — меня.

Делая небольшое отступление, хочу несколько строк посвятить памяти Виктора Козули, ибо он, безусловно, заслуживает, чтобы о нем сказать отдельно. Прекрасный летчик и парашютист, он многое сделал для становления парашютного дела в нашей стране, воспитал немало учеников, установил несколько мировых рекордов. Работал в научно-исследовательском институте как летчик и парашютист.

В начале Великой Отечественной войны командовал подразделением истребителей, в одном из воздушных боев был сбит и с тяжелыми ранениями попал в плен. Жив остался только чудом, благодаря своему исключительному здоровью. В плену вел большую патриотическую работу среди пленных. Четыре раза бежал, но неудачно: каждый раз бывал жестоко наказан. Все это не только со слов Виктора, с которым мы встретились уже после войны, а от летчиков, бывших вместе с ним в разных лагерях. В частности, очень подробно рассказывал о его и своих мытарствах в плену летчик-истребитель Валентин Савкин. Из плена Виктор вернулся инвалидом.

На сборах в мою группу вошли А. Макеенко, К. Трусов, В. Макаренко, И. Старчка, М. Бондаренко, В. Разгонов, В. Харахонов, М. Коротаев, П. Полосухин, С. Щукин и другие. Так как некоторые из них не были допущены медиками по разным причинам к высотным прыжкам, решил похлопотать за них, обещав усиленный контроль над ними со своей стороны. Сначала врачи не согласились, потом учли большой опыт этих парашютистов и их желание совершать прыжки и в порядке опыта допустили их к работе, усилив, конечно, медицинский контроль. Все недопущенные ранее к прыжкам выполнили всю программу без происшествий.

Распорядок дня на сборах был довольно-таки жестким. Ранний подъем, физзарядка, неукоснительное выполнение учебного расписания. Прежде всего изучали материальную часть кислородной аппаратуры, производили расчеты прыжков. Люди мы были молодые, привыкшие к работе, и напряжение учебных дней мало кого тяготило.

Большинство парашютистов размещалось на веранде служебного дома, где располагался штаб и командование сборов. В свободное время здесь не утихали смех и шутки. Всегда кто-нибудь рассказывал необычайную историю из своей практики. Писатель Николай Шпаков, несколько дней пробывший в нашем обществе, уезжая, заметил, что ему теперь на всю жизнь хватит всяких историй, что парашютисты как рассказчики историй не уступят, пожалуй, и охотникам. Для освещения работы сборов прибыли и корреспонденты газет.

22 мая два четырехмоторных тяжелых самолета подняли в воздух двадцать два парашютиста. Высота была небольшая, всего 4000 метров, кислородом мы не пользовались. Этот вылет послужил как бы своеобразной примеркой. Все прошло нормально.

25 мая те же самолеты подняли двадцать три парашютиста, причем за одну минуту до вылета нас было только двадцать два — не было В. Харахонова. Отлучившись еще вечером по каким-то своим делам, он опоздал к отъезду, и мы уехали на старт. Вопреки всем уставам и наставлениям, Харахонов сломал окно в парашютной комнате, схватил свой парашют и явился, когда мы уже входили в самолет. Отстранять его от прыжка было жаль, и он, на ходу надевая парашют, занял свое место. На высоте 5200 метров оба самолета разгрузились, и все мы благополучно достигли земли.

1 июня с высоты 5000 метров совершили прыжки двадцать девять человек. Спустя два дня они же с применением кислородных приборов оставили самолет на высоте 7400 метров.

В этом полете в нашей группе было одно небольшое происшествие. Парашютист В. Макаренко незадолго до команды «Пошел» почему-то снял кислородную маску и, конечно, тут же потерял сознание. Кто-то быстро надел на него маску, и он вскоре пришел в себя. Перед прыжком, когда условным знаком спросил Макаренко, как самочувствие, он снял меховую перчатку и поднял вверх большой палец. Видя, что он вполне пришел в себя, разрешил ему прыгать.

9 июня группа В. Козули в составе А. Зигаева, М. Мухортова, В. Романюка, А. Лукина, А. Федюнина, Н. Цвылева выполнила групповой прыжок днем с высоты 8200 метров.

Программа сборов была исчерпана. Двадцать девять парашютистов совершили 166 высотных прыжков. Летных и парашютных происшествий не было.

Сборы закончились. Получив должную практическую и теоретическую подготовку, инструкторы разъехались по своим округам и частям, чтобы передавать накопленный опыт летному составу.