Чтение онлайн

– Какой картохи тебе, едва на ногах стоишь! – подметил ей Берн, и Ассоль присела на корточки.

– Я ведь так и не поела с дороги… – жалобно произнесла та. – Картошка с маслом рухнула лорду на грудь.

– На грудь я б и сам сейчас принял, – усмехнулся гном. – Эй, Берн, есть чё?

– Может, не надо никакого костра? – оглядел всех Вильгельм, мечась взглядом с одного на другого из своих спутников.

– Ночи холодные, – подметил Бернхард, не делясь брагой с гномом. – Без огня как лежать здесь?

– Средь дубов вообще ночевать не советую, кабаны могут поутру прийти жёлуди искать, по себе знаю, – заявил Аргон, как заядлый бард-путешественник.

– Не придут, если хищником обернуться, – стал анимаг вновь пушистой рысью.

Как и в прошлый раз, у животного был золотистый загривок под тон волос самого Вильгельма и эдакая полоса шерсти такого же цвета, тянущаяся вдоль спины, как было и у кабана, только вздыбленной светлой щетиной. На левой лапе красовалось золотое кольцо-браслет, неотъемлемая деталь образа. В естественном облике оно у аристократа было на пальце, но вот в форме зверей, как все уже успели заметить, представляло собой то ошейник, то браслет, то вообще какую-нибудь серьгу в ухе.

– Какой мягкий, – протянула руку к нему Ассоль, щупая мех.

– И комфортно вам так? Трансформация мышц, костей, изменения кожи… – поинтересовалась Шанти.

– По-разному… Я привык уже… А вот семья моя – нет, – отвернул Вильгельм рысью мордочку в сторону.

– А у меня папа – друид… Можете научить чему-нибудь эдакому? Я как колдовать не начну, вечно бабочки всякие получаются, – попробовала продемонстрировать девушка, но от усталости получился лишь ворох разноцветной, быстро растаявшей пыльцы.

– Учить? Нет, нет, нет и нет! – замотал тот головой и выставил руки вперёд. – Исключено! Я ведь не волшебник природной стихии, юная леди, я – анимаг, – напомнил Вильгельм, сверкая голубым взором с рысьей мордочки.

– Ну, всё равно разбираетесь же в магии природы, умеете всякое… – не сдавалась Ассоль, не шибко-то вообще представляя разницу.

– Смена формы изматывает. Когда ты ходишь зверем или же человеком, то всё путём. Но стоит вот несколько раз сменить обличье и… – широко зевнул анимаг клыкастым звериным ртом.

– Так возьмётесь тренировать? – наклонила вбок голову зеленовласая девчонка.

– Завтра все вопросы, юная леди… Всё – завтра… Утро вечера мудренее, – сонно проговорил он, растянувшись на земле.

– Давайте я вам историю расскажу! Я же скальд всё-таки! – предложил Аргон. – Один маленький гномик мечтал о приключениях. И любил выбегать на реку. Вот как в Аргусе, куда мы идём. Сидел на берегу, смотрел на плоты, шхуны, корабли. Мечтал отправиться в дальние страны. И иногда проплывавшие моряки его звали с собой. То беженцы с иных земель всех возможных рас в поисках лучшей жизни, то путешественники и даже пираты. Звали, бывало, юнгой служить на корабль. Даже один аристократ его усыновить предлагал. А он говорил им: «Да куда ж я пойду, мама будет волноваться и переживать». Или надо дров наколоть. Что-то там сделать, помочь. Всякие обязанности… Или обед скоро. Стал постарше – учёба у него началась. Стал ещё старше – девушку любимую оставить не мог. А потом работа, семья, дети, внуки… И сидит он уже старый-престарый. Смотрит на всё идущие по реке корабли. И осознаёт, что вся жизнь-то вот так прошла мимо. Все возможные путешествия, приключения, способы повидать разные страны… А он всё сидит на своём берегу. Ждёт непонятно чего.

– Вот потому и нужно держать нос по ветру! – заявил Вильгельм. – Больше авантюр, больше приключений! Всего в жизни повидать!

– Верно, – кивнула Шанти. – Потому я и подалась путешествовать. Нечего сидеть на одном месте. Жизнь – это река. Можно плыть по ней в чём-нибудь: кто-то удерживается и на хлипком плоту, кого-то везут в комфортабельной каюте роскошного корабля и так далее. На шхуне, в небольшой лодке, а то и вплавь самому. Грести по течению или против. Кто-то тонет, кто-то выплывает на берег и там оседает… Но не важно, на каком вы берегу, если вы – на берегу. Помню, была я как-то в Эльварсе, там вся деревушка на краю речной петли, где река заворачивает, так там неделями жёны мужей не видывали: те отправлялись в самые рыбные заводи, а потом гребли назад, возвращаясь домой. Нечего сидеть и ждать у моря погоды или у реки – рыбы, глазея на то, как жизнь мимо проходит.

– Но он же был счастлив? Твой гном этот с берега, – поинтересовалась Ассоль. – У него жена, дети. Ну, не отчалил никуда, зато обзавёлся семьёй, был им всем опорой.

– Откуда ж я знаю? История вообще не об этом! – махнул гном рукой.

– Твой герой, ты и должен всё о нём знать! – хмыкнула дочка друида. – Когда родился, чем жил, насколько был счастлив. Раз он не сбежал от жены, значит, она не была сварливой. Сковородкой не била… Значит, всё у него и без приключений было хорошо. Не так уж и страшно тогда на старости лет думать об упущенных возможностях.

– Во! – заявил Аргон. – Это как раз история об упущенных возможностях! – задрал он кверху указательный палец.

– Выпьем за это… – заявил Бернхард откуда-то издали. – Раз уж выбрались куда-то к чёрту на кулички, – оглядел он ближайшие ели в ночи.

– Можно я прилягу вот так? – Едва соображая, что делает, сонная девушка в военно-морском кителе чуть не рухнула зверю-анимагу на спину.

– Ни в коем случае, – прополз тот вперёд, встав с места и прогибаясь, чтобы она встала с него.

– Мне казалось, вам нравятся прикосновения, – потёрлась о него Шанти, укладываясь рядом на траву.

– Но не когда сидят на спине, – хмыкнул тот, снова улёгшись и потянувшись, но недобро покосившись в сторону низкорослика.

– Коль не будет костра, к гному в палатку ступай. Ты единственная, кто туда поместится, – предложил Бернхард. – Я вот напитком согреюсь, – потряс он бутылью.

– Вот уж нет уж! – вытянулась стрункой перепуганная Ассоль. – Не буду я с гномом спать!

– Просто у тебя цверга нормального не было! – раздалось от как раз улёгшегося на спину в своей палатке Аргона.

– Лучше уж сама тут… как-нибудь… – уселась девушка в основании дерева, спиной облокотившись на дубовый ствол.

Подул и вправду прохладный ветер, слегка зашевелив кроны. Осыпались сухие последние жёлуди и пожухлые сухие листики мягко опустились в ночном воздухе вниз. Анимаг в форме рыси лежал неподалёку, чтобы к дереву не подходили всякие звери.

Берн держался поодаль ото всех, поминал старого друга, в одиночестве потягивая что-то там из бутылки, поднимая взор к небу, словно мысленно теперь общался с тем, кто вознёсся к звёздам и мирно наблюдал за всеми смертными. Может, молился знакомым богам, может, и вовсе проклинал судьбу, ведь внутри полыхала не только жажда мести, но и настоящая боль от потери капитана, с которым и ругались, и пили вместе, перетирали за жизнь, о чём только не разговаривали…

Горечь утраты терзала так, что не помогал никакой крепкий алкоголь. Легче не становилось. Но оставалось смириться с такой ситуацией. Двигаться дальше, искать тех, кто мог быть замешан, расследовать это дело, взять всё в свои руки, прямо как стеклянный сосуд с крепким пойлом. Даже крепче.

Затем он подложил под голову мешок с одеждой, чтобы было помягче, глядел на созвездия и, сняв курточку, положил её на себя сверху. Шанти последовала его примеру, накрывшись своим плащом, как одеялом, только хвост слегка торчал наружу.