Чтение онлайн

– Душечка! – вскрикнула испуганная Шанти, отчего хвост её ещё сильнее заметался туда-сюда из стороны в сторону.

– Вилли! – подбежал к краю близ обломков балюстрады Аргон, схватившись за голову и глянув вниз.

Из-за их спин выглядывала и Ассоль, пытаясь кое-как отдышаться. Безликий же в это время поднялся на ноги, поглядел на Бернарда и ринулся на него в атаку, размахивая четырьмя клинками. Усач отбивался всеми подручными средствами. Подставлял балку от заграждения, которую меч соперника тут же разрубил напополам. Снял со стены щит, закрываясь им от пары ударов, пока тот не треснул, а потом швырнул его прямо в «лицо» неведомой твари, видимо, надеясь, что он расколет зеркальную маску, но этого не произошло.

Споткнувшись о тело Ставрида, Бернхард упал и начал отползать по дощатому полу вглубь галереи второго этажа мимо комнат. Добрался до книжного шкафа, что стоял у двери в спальню капитана, со второй снизу полки схватил с позолоченного подноса незажжённый подсвечник, швырнув его в безликого, а затем метнул ещё сам поднос.

Бернард выглядел растрёпанным и растерянным. С цепочки на шее за время сражения из-под рубахи его выскочил изумрудный амулет, болтаясь теперь на груди снаружи, но он, похоже, был не чародейский и едва ли сейчас мог хоть как-то защитить владельца от нападения. Но на безликого с боку, прямо с первого этажа, напрыгнула крупная рысь с окровавленными полосами в левой части морды. Вильгельм пришёл в себя и просто так отступать не планировал.

Когти сходились с клинками. Всего две лапы зверя неплохо первое время отражали натиск всех четырёх рук, даже когда те повадились бить синхронно. Но вот попытки укусить соперника за руку, за ногу, за бок успехом не увенчались. Существо было слишком уж прытким. Забралось на колонну, оттуда помчалось по потолку и выскользнуло в приоткрытую прямоугольную форточку как раз по своему размеру.

То ли безликий через неё сюда и проник, то ли сам Ставрид открыл её, чтобы устроить хоть какой-то сквозняк, и не закрывал на ночь, чтоб поместье проветривалось. Может, всё сразу. В любом случае, из-за прыти незваных гостей неведомое создание предпочло отступить. Драка явно была закончена, так что у всех остальных появилось время, чтобы перевести дух.

– Спасибо, братец, – поднявшись и зашагав вперёд, потрепал рысь по загривку и погладил меж ушей с кисточками по густой бежеватой шерсти Бернхард, вновь направившись к телу хозяина поместья.

– Надо раны промыть, швы наложить, я умею, но вещички мои все в поклаже, – заявила цыганка.

– Да заживёт до свадьбы, – принял свой естественный вид анимаг, пытаясь довольно наиграно отвернуться от пальчиков Шанти, хотя эти прикосновения ему явно нравились.

– Да ты, Вилли, храбрец у нас! – зашагал к нему бард. – И ещё живучий такой! Я уж думал, ты хребет сломал при падении, а ты вон… С ногой что-то? – заметил гном, что блондин прихрамывает. – Я это… Я могу и пешком рядом идти, если ты неспешно будешь цокать копытом!

– Сильно ушиблись? – интересовалась у анимага и женщина-кошка.

– Да пройдёт всё… – присел тот, не желая вокруг себя чрезмерного мельтешения. – У меня мазь от ушибов с собой есть. Пройдёт… – прикрывал он царапины на лице.

– Не трогайте пальцами раны, – громко посоветовал Берн.

– Грешно! – заметил гном, задрав указательный палец.

– Нет. Грязь всякая может попасть. Мама всегда учила ссадины и порезы не трогать. Поплевать разве что можно, – без слюны демонстративно поплевал он на свои кулаки, как пример.

– О, это я могу! Ща мы, Вилли, тебе поможем! – подбежал ближе к анимагу гном, разминая губы и накапливая слюну.

– Да не трогай меня, – прорычал тот, на мгновение удлинив морду в звериную и клыкастую, а потом снова, морщась от боли, ведь кожа со следами когтей натягивалась от такой трансформации, прикрыл левую половину лица ладонью.

– Говорят вам: не крутитесь! – всплеснула руками, хлопнув в недовольстве себя по бёдрам, Шанти. – Сейчас я сбегаю, принесу спирт и бинт, – фыркнула она, направившись к лестнице. – И клубки ниток с собой у меня. Зашить-заштопать одежду вам, если где щепками или оружием этого чудища прорвалась.

– Спирт? И… и мне тогда бутылёк! Даже два, раз такое дело! Бочку вина, бочонок пива… – загибал пальцы гном, заказывая себе выпивку.

– И печёной картошки! – зачем-то крикнула вслед Ассоль, а потом скривила губы, осознав нелепость всей ситуации.

– Устроили тут цирк с конями, – держа на руках седобородого почившего приятеля, прошагал к ним Бернхард, покачиваясь. – Как ты, зверинец?

– Вильгельм де ла Конте, – сверкнул тот недобрым взором не прикрытого ладонью правого глаза вверх на усача.

– Да ну брось, братец, я это в жизни не выговорю, – заявил тот. – А кошка права, не думал, что ты храбрец такой в драку лезть. Дух авантюризма, говоришь? Хе! Однако… – с кривоватой от усталости, но довольной ухмылкой, покачал он слегка головой.

По его виду было понятно, что благодарить рыжий усач толком не умеет. Он и мялся, и пытался держаться мужественно: мол, и без подмоги бы как-то, может, сам справился бы. И всё же во взгляде его явно читалась искренняя обеспокоенность состоянием анимага, как и признательность за его активное участие в драке. Он явно зауважал перевёртыша куда сильнее, чем оценил для себя того по первым впечатлениям в трактире у Ганса.

– Кошка? – донеслось снизу от возвращавшейся Шанти. – Ты кого это кошкой назвал, конопатый?! – фыркала она, взбираясь по лестнице.

– Услышала, чтоб её… Вот это слух… – процедил с досады Бернхард и понёс тело капитана в спальню, плечом толкнув дверь и уложив того на кровать.

– Дядю Освальда убили такие… – проговорил им Вильгельм, поморщившись от презрения к твари, с которой они все столкнулись. – Вдвоём пробрались в его поместье, словно тараканы. Один взял на себя стражу, другой лично за дядей явился. Так же, под ночь. В его спальню. Никто так и не понял, за что его зарезали. Он вроде никому дорогу не переходил, тёмных дел не вёл. Свои каменоломни имел, исправно платил каменщикам, сбывал потом всё добро то на стройки, то в мастерские камнетёсам и скульпторам. Может, цены стал завышать, захотел побольше нажиться? Вот ему и совсем перекрыли доход, и пустуют нынче каменоломни. Отец мой вести дело своего брата не стал, но всё никак их перепродать теперь не может, нет покупателей. Дядя Шердиан – у отца было двое братьев, так что есть у меня ещё один дядя – тоже каменоломнями не заинтересован. Он по другой совсем части и вечно в разъездах. Чародей, между прочим. Полгода назад дело было. Ну и убийц, естественно, не нашли тоже… И он мёртв? – полюбопытствовал аристократ, подняв голову, вытянув шею и взглянув внутрь комнаты вслед усачу.

– К прискорбию, да. Скончался капитан наш от переломов и ран. Не успели мы вовремя… – вздохнул, опустив голову, Берн. – Кажется, я эту тварь в лохмотьях видел на улицах среди нищих сегодня. Умело маскируется с накинутым капюшоном под оборванца. А на деле вон что…

– Чёртовы твари…. Прошу прощения за свой таскарский, – произнёс, жмурясь в гримасе, Вильгельм, которому Шанти принялась мазать три кровоточившие раны на лице.

– Говорят, глаза – это зеркало души. А эта бестия душу прямо глазами высасывала! Прямо лицом своим зеркальным! Видали? – воскликнул гном, округлив глаза от воспоминаний.

– Это маска… – пояснил ему грустный Бернхард, не поднимая взора.

– А я говорил, господа, быстрее в дорогу от таверны двигаться надо, а не лясы точить. Прошу прощения за свой таскарский, – поглядел анимаг в первую очередь на цыганку, словно при даме не желал себе позволять не только ругательства, но и даже какие-то просторечные и не свойственные манерам аристократа такие вот выражения.

– Щекой повернись, душечка… – закатила та свои кошачьи глаза, продолжая ватой в щиплющем растворе водить вдоль порезов на коже морщащегося и иногда подрагивавшего от резкой боли Вильгельма. – Плохой месяц. Луна близко к планете, да ещё в знаке Мантикоры. Одни неприятности всем сулит.