Чтение онлайн

Правда, для того, чтобы добраться до Академической, ей придется миновать Ленинский проспект. А ведь бегство оттуда в компании несчастного Егора Кораблева началось с того, что она увидела на станции знакомого с Китай-города. Впрочем, скорее всего, он ее не успел заметить. К тому же с тех пор прошло уже несколько дней, и не факт, что он там ее караулит до сих пор.

Роджер внимательно следил за ней.

– Вот и ладушки, – сказал он. – Сейчас я тебе маляву дам.

Он, отвернувшись, что-то быстро начертил на клочке бумаги, затем тщательно свернул несколько раз и засунул в пустую гильзу, а сверху капнул немного воска, отщипнув от укрепленной на колонне свечки, и пришлепнул своим перстнем.

– Дела у нас с ним секретные, так что не вздумай свой нос совать. Откроешь – тебе же хуже будет.

– Да на что мне твои секреты сдались? – протянула она.

Кошке уже не терпелось отправиться в путь. Правда, она тут же с раскаянием вспомнила про маленького Павлика, дожидавшегося ее на Октябрьской. Наверняка с тех пор прошло уже много времени. Как поступит Регина? Вдруг подумает, что Кошка не вернется, что погибла, и отдаст кому-нибудь ребенка? Конечно, Кошка предупреждала ее, что может задержаться, но лучше было не испытывать судьбу. «А с другой стороны, что я могу сделать, если Роджер почему-то меня пока не отпускает? – тут же постаралась найти себе оправдание она. – К тому же еще день-два наверняка погоды не сделают…»

– А когда я вернусь с Академической, смогу уйти на Октябрьскую? – на всякий случай уточнила она.

– Конечно, сможешь, – заверил ее Роджер. – Как только вернешься, пойдешь – я уже тут все улажу.

Кошка вышла и не слышала, как он бормотал ей вслед:

– Сможешь, сможешь. Если, конечно, вернешься. Грехи наши тяжкие, доходы наши скудные, а туннели наши длинные и темные…

Собралась Кошка быстро, только попросила одну из женщин приглядеть за Нютой, пока она будет отсутствовать. Сунула в рюкзак химзу и противогаз, немного еды на всякий случай. Роджер дал ей пока рожок патронов в задаток, а окончательно расплатиться обещал, когда она вернется.

Когда она немного отошла от станции, ее стало разбирать любопытство. Она достала гильзу, посмотрела на воск – с одной стороны он наполовину отклеился. Кошка острожно подцепила другую половину кончиком ножа и вытащила свернутую в трубочку бумажку. Развернула.

На бумажке был нарисован череп, а под ним скрещенные кости. И все.

Кошка снова скрутила бумажку, опять затолкала в гильзу, залепила сверху воском и пошла дальше, недоумевая. Возможно, руководители станций пользовались каким-то особым шифром для общения, но в таком случае к чему такая секретность? Что изменилось от того, что она увидела послание? Она ведь все равно не понимает, что означает этот рисунок для адресата. То есть, что означают обычно череп и кости, конечно, ясно, но что конкретно имел в виду Роджер, посылая этот рисунок начальнику Академической, – абсолютно непонятно.

Кошка задумчиво брела по туннелю, машинально прислушиваясь к непонятным шорохам и звукам. И вдруг впереди послышался лязг. Первое, что пришло почему-то на ум, – прикованный цепями скелет. Знакомые сталкеры однажды рассказывали ей о такой находке в подземелье. В следующий момент она вспомнила про Даньку Ключника и застыла, прислушиваясь. Неужели это не досужие байки?

Но вдруг впереди забрезжил слабый свет.

Кошка немного успокоилась – вряд ли призрак станет расхаживать по туннелям с фонарем. Она прижалась к стене и стала ждать.

Вскоре показался пожилой человек с фонарем, сжимавший в другой руке ружье. Он словно вовсе не удивился, увидев ее.

– Как же людно стало в метро, – произнес он. – Уходишь в туннель искать уединения – обязательно на кого-нибудь наткнешься. Не бойся, дитя, я не причиню тебе вреда.

Кошка обиделась.

– Я не кто-нибудь, – сказала она.

– И кто же ты? – иронически спросил человек.

Она хотела ответить и вдруг задумалась. А в самом деле, кто она? Беглая убийца? Сталкер? Победительница мутанта?

– Вот видишь, – сказал человек, – ты даже не можешь определить – кто ты, зачем, откуда? У тебя проблемы с самоидентификацией. Спрячь коготки, не выпускай без надобности.

Кошка догадывалась, что он опять сказал что-то обидное, но его слова про коготки насторожили. Человек словно хотел дать понять, что знает про нее больше, чем она думает. И она решила на всякий случай с ним не ссориться. К тому же у нее появилась мысль – если он, судя по разговору, человек ученый, то, может, посоветует ей что-нибудь?

– Кто я – это не так важно, – сказала она. – А вот куда и зачем – скажу. На Академическую мне надо. Я хочу пойти в тамошний музей имени не помню кого, чтобы взять там ракушек для одного знакомого.

Про возможных посланцев из Изумрудного Города она, наученная горьким опытом, умолчала, чтоб снова за дуру не приняли.

– Каких ракушек? – все больше удивляясь, спросил человек.

– Я лучше нарисую, – пробормотала она. И, подобрав камешек, нацарапала на стене черту, заворачивающуюся кругами.

– Спираль, – задумчиво произнес человек. – Символ, известный с древнейших времен…

– Мой друг говорил, что она означает путь эволюции, – с трудом подбирая слова, объяснила Кошка.

– Спираль – символ жизни и смерти. Означает развитие и остановку, начало и конец, взаимосвязь противоположностей. Напоминает о лабиринте и об урагане. В некоторых культурах – символ мудрости, в некоторых – пламени и огня. Но что тебе известно об эволюции, дитя? Все уже когда-то было, и ничего нового под луной нет. Вспомнить хотя бы старые предания. «Энума Элиш», например. Казалось бы, сколько лет прошло, а как современно звучит!

– Какая Энума Элиш? – спросила Кошка. Человек не объяснял загадки, а громоздил новые.

– Шумерский эпос. В переводе означает «Когда наверху». Объясняет тайны мироздания так, как их понимали древние.

И он звучным голосом продекламировал несколько строчек, завороживших Кошку своеобразным ритмом. Она мало что поняла из этого, но ей понравилось.

– Кто ты? – спросила она. – Может, проводишь меня?

– Нет, дитя, сейчас мне не до этого. Но ты можешь не опасаться – до Академической, по крайней мере, ты в эту ночь дойдешь благополучно. А у меня свои заботы. Мне нужно прислушаться к голосам мертвых. Этой ночью они неспокойны, словно хотят предупредить о беде. В метро постоянно что-то меняется. Я вижу, ты понимаешь меня – ты тоже из тех, кто может слышать мертвых.

– Да, это так, – вздрогнув, сказала Кошка. «А иногда и видеть», – подумала она. Ей отчетливо представилось Лехино лицо.

– Что ж, счастливого пути тебе, дитя. Остерегайся чужого коварства и неизвестных растений. А когда встретишь своего знакомого, ради которого ты пустилась в этот поход, передавай ему привет.

– От кого? – спросила Кошка. Но человек уже исчез – словно испарился. Она прибавила шагу и через некоторое время поняла, что находится уже на подходах к Ленинскому проспекту.