Чтение онлайн

Кошка вспоминает полигон на Пролетарской. Длинный зал, голые бетонные стены, все в выбоинах. Возле колонн – двухъярусные помосты, затянутые металлической сеткой. Там располагались в относительной безопасности охотники – а пойманных наверху мутантов, ослабевших от ран и от голода, выгоняли на них егеря. На полу – разводы засохшей крови, их даже не успевали отмывать толком. Забава для богатых охотников со всего метро. Впрочем, говорили, что и на Черкизоне есть что-то подобное.

«Вот гад! – думает она. – Но ведь он меня спас, вместо того, чтобы дать тварям с поверхности прикончить, – тогда бы он смог спокойно отнести на Китай-город мою голову. Хотя меня могли съесть целиком и нести было бы нечего. Кстати, и потом, пока я была в беспамятстве, никто не мешал ему выдать меня – живьем. Но Вотан не сделал этого. А теперь, кажется, и вправду лучше уносить побыстрее ноги, пока он не передумал».

– Спасибо, Вотан, – говорит она вслух. – За мной должок.

– А у меня новый талисман, – хвастается тот, будто ничего не произошло. И, достав из кармана, вертит что-то серое перед ее глазами. Кошка вглядывается и ахает. Это изображение древнего моллюска, которое она видела у Сергея накануне похода на Третьяковскую. Грязно-белый камень, скрученный в спираль.

– Где ты это взял? – хрипло спрашивает она.

– Что, нравится? – усмехается егерь. – У торговца на Октябрьской. И можешь не облизываться – не продам даже за сто патронов. Я так думаю, эта штука приносит удачу. Хотя прежнему хозяину, кажется, удачи она не принесла – говорят, он плохо кончил.

Произнося это, Вотан испытующе глядит на нее. Как будто нарочно бьет в больную точку. Как будто втыкает в нее нож и смотрит, что она теперь будет делать – забьется в истерике, заплачет? Мужчины все время пытались проверить ее на прочность – то ли сомневались в ее характере, то ли им невмоготу было, что она, слабое с виду создание, лезет в мужские дела… Что Вотану известно про Сергея?

Ну уж нет! Она не покажет, как ей больно. Этого удовольствия она ему не доставит.

– Дай-ка посмотреть, – равнодушно говорит она, взяв у него из руки скрученный в спираль камень. – Тебя обманули – это вовсе не редкость. У меня есть похожие, и даже красивее.

Одновременно Кошка копается в рюкзаке. Что бы такое найти на обмен? Она знает – то, что Вотан не готов продать, он может в азарте выменять, если предложить ему вещь, в его глазах более ценную. В этом смысле он как маленький. Ее рука нащупывает что-то округлое и гладкое – и, достав одну из черных, блестящих, словно отполированных раковин, она крутит ее у егеря перед глазами.

«Значит, музей мне все-таки не приснился, – думает Кошка мимоходом. – Уже легче».

Вотан напрягается:

– Круто! Давай махнемся?

– Подумать надо… – Кошка делает вид, что сделка ее не слишком интересует.

– Да чего тут думать?! Ту можешь себе оставить, а эту я возьму. У тебя, говоришь, еще много таких? Можно их вместо амулетов продавать аборигенам – разбогатеем!

Тем временем на пороге появляется новый посетитель. Кошка не знает его, но Вотан приветствует восторженным ревом. Кошка, пользуясь случаем, выскальзывает из столовой, сжимая в руке амулет Сергея, и, притаившись за чьей-то спиной, прислушивается.

Вотан, судя по всему, опьянел вконец. Заплетающимся языком он говорил Сигурду:

– Хочешь, анекдот расскажу? Приходит кошка на полянку…

– Какая кошка? С четырьмя ногами и хвостом? – раздается другой невнятный голос. – А полянка где? В лесу? Смешно.

– Да нет, та самая Кошка, которую все ищут и никто найти не может, убийца с Китай-города. Приходит она на станцию Полянка. И видит – сидят там две тетки, бледные, страшные, жгут костер и варят какое-то зелье.

«Сафроненко – гад, разболтал всем, трепло проклятое! – думает Кошка. – Найду – своими руками придушу». А Вотан продолжает:

– А в костер те тетки подбрасывают книги колдовские, чтоб лучше горел. «Ведьмы», – подумала Кошка. – «Кошка», – подумали ведьмы.

– Ну и че? – раздается недовольный голос. – Я че-то не понял, где смеяться-то надо было?

– А разве эту Кошку еще не поймали? За нее, говорят, пять цинков патронов обещали, – вклинился кто-то в разговор.

– Да ну! Врешь?

– Вот гадом буду. Ну, может, четыре. Но уж не меньше.

– Это что ж такого надо сделать, чтоб так оценили? Станцию взорвать, не иначе.

– Что, тоже хочешь маслят получить?

– Это как посмотреть. Может, раз столько бабоса сулят, то ловить ее – себе дороже? Нет уж, мы люди маленькие, не нашего ума это дело. Ее, небось, так просто и не возьмешь, тут заговоры надо знать.

«Надо уходить», – понимает Кошка. Белый камень, закрученный спиралью, лежит в кармане. «Приносит удачу? Посмотрим». Она знала, что Сергею эта каменюка почему-то была очень дорога и ни за что по доброй воле он не расстался бы с ней. То, что камень оказался у торговца, означало, что Сергея уже нет в живых.

Теперь ей надо забрать Павлика и бежать. Хотя, может, оставить малыша у Регины? И Кошка кидается к ней.

Регина была сама не своя. Втянула ее в палатку и тут же набросилась с вопросами:

– Что ты такого натворила?! Тебя ищут! Меня уже спрашивали про ребенка. Старуха говорила, что ты не вернешься, даже предлагала мне сбыть младенца с рук.

– То есть как – сбыть с рук? – похолодев, спросила Кошка. Но она и сама уже поняла – как. Регина сообразила, что сболтнула лишнее, и торопливо начала оправдываться:

– Я вовсе не хотела плохого, но ты пойми, мне неприятности тоже ни к чему, я сама – мать. Ты пришла, потом ушла, а мне куда деваться отсюда? Меня здесь каждая собака знает. Если ты во что-то замешана, мне тоже не поздоровится. Мне о своем ангелочке надо в первую очередь думать, а про чужого пусть у его матери голова болит.

– Пусть у матери голова болит, – эхом повторила Кошка про себя слова, которые ее особенно взбесили, хотя в прежние времена она рассуждала бы точно так же. – У матери голова болеть уже не будет. Ей уже не больно. А мне что делать?

– Да чего ты напрягаешься, ведь все хорошо! Вот твой младенец. Или погоди? Это, кажется, мой, – Регина захихикала, и Кошка поняла, что она опять навеселе. – Вот поэтому я и не послушала старуху, – сказала она, точно сообщая что-то невероятно смешное. – Прикинь, я боялась их перепутать! Вдруг отдам не того!

Кошка с ненавистью смотрела на нее. Очень хотелось схватить Регину и трясти, чтоб та поняла, каково ей. Но Павлик был жив, и это главное.

– Ладно, не обижайся, – примирительно сказала Регина. – Ты как – забрать его хочешь или оставишь еще?