Чтение онлайн

Таганская тонула в полумраке, и Кошка порадовалась тому, что время ночное. Днем свет на станции был бы более ярким. Но даже и в полумраке станция была красива. Белый полукруглый свод немного напоминал Шаболовку, правда, этим сходство и ограничивалось. Здесь было не в пример интереснее – на стенах, на красивом синем фоне, размещались выпуклые картины в овалах.

Кошка разглядывала гостиничный комплекс, оборудованный в северной части зала. При помощи металлического каркаса и разноцветных пластиковых панелей были построены многочисленные двух– и четырехместные кабинки, тянувшиеся двумя рядами до конца станции и разделяемые лишь узким проходом посередине. Но уж слишком много охранников маячило возле входа. Она так и не решилась пойти туда. Павлик расплакался, другой младенец тоже недовольно кряхтел. Еще не хватало, чтоб ее приняли за побирушку. Надо было срочно что-то придумать, чтоб их накормить.

Кошка осматривала идущих мимо людей, надвинув капюшон почти на самые брови. Рядом с ней остановилась худенькая бледная девочка с тряпкой в руках. Заплатанный спортивный костюм, светлые волосы неровно, кое-как острижены. Кошка окликнула ее:

– Эй! Не хочешь подзаработать?

Девочка подозрительно уставилась на нее.

– Дети у меня голодные – молоко пропало. Не знаешь, кто может помочь?

Девочка задумалась.

– Молоко для младенцев можно в госпитале достать. У некоторых ведь мертвенькие рождаются, и они молоко свое в госпиталь сдают – тем, кому нужнее. Но только дорого очень.

– За это не бойся, – сказала Кошка. – У меня есть, чем заплатить.

– А почему ты сама не хочешь сходить туда? – спросила девочка, внимательно ее разглядывая.

– Устала очень, – пробормотала Кошка.

Девочка пристально смотрела на нее – Кошке даже неловко сделалось. Она натянуто улыбнулась.

– Ну говори, сколько нужно?

– Не знаю, – призналась девочка.

Кошка принялась рыться в рюкзаке, девочка наблюдала за ней. Увидев таблетки, она сказала:

– Лекарства они тоже берут. Даже еще лучше. Госпиталь ведь…

Кошка протянула ей пачку антибиотиков.

– Вот, возьми, этого, наверное, хватит. Много молока брать смысла нет, мне же негде его хранить, испортится. Хотя бы пару раз накормить их досыта – и то ладно. И попроси, чтоб одну бутылку подогрели чуть-чуть.

Она не была уверена, можно ли довериться первому встречному, но выхода у нее все равно не было.

– А тебя будут спрашивать, для кого ты его берешь? – на всякий случай уточнила она, внимательно следя за реакцией собеседницы.

Девочка, все так же внимательно глядя на нее, пожала плечами:

– Скажу, что тетка послала. Или кто-то из гостиничных жильцов. Им без разницы.

Девочка ушла. Минуты тянулись раздражающе долго, а тут еще Павлик раскричался не на шутку. Кошка, не зная, как его успокоить, изо всех сил трясла младенца, но в результате добилась лишь того, что ребенок Регины тоже начал хныкать. На Кошку стали оглядываться прохожие. А девочки все не было. «Сбежала, – решила Кошка. – Вот ведь не везет!» И когда она уже собиралась, наплевав на опасность, отправляться в госпиталь сама, вдруг увидела пробиравшуюся к ней девочку с пакетом в руках. В пакете были две поллитровые пластиковые бутылки и соска.

– Больше у них нет пока. Сказали завтра утром зайти, тогда еще будет.

Кошка тут же сунула Павлику в рот бутылку.

– Давай помогу, я умею, – предложила девочка и взяла младенца Регины. Запах от него был ужасный, но девочка только заметила: – Перепеленать бы их. Я могу принести чистые тряпки.

Младенцы жадно сосали молоко, и у Кошки немного отлегло от сердца.

– Принеси, пожалуйста, – попросила она. – А как тебя зовут?

– Марта, – сказала девочка.

– Красивое имя, – заметила Кошка.

– Да, это, кажется, то ли в честь улицы, то ли в честь календаря, – несмело улыбнулась девочка.

– Мама не говорила тебе? – спросила Кошка.

– Мама умерла, когда я совсем маленькой была. Я у тетки живу, – вздохнула Марта. Видно было, что живется ей несладко.

Младенцы, наевшись, заснули. Девочка ушла и вскоре вернулась, принеся ветхие, но относительно чистые тряпки. Они перепеленали младенцев, и несколько тряпок Кошка сунула в рюкзак про запас. А потом, не удержавшись, широко зевнула и потерла глаза.

– Ты спать хочешь, – не вопросительно, а утвердительно сказала Марта. – Поспи, я посижу тут с тобой, покараулю.

– Мне утром нужно уехать на первой же дрезине, – предупредила Кошка.

– Я разбужу, – обещала девочка.

Кошка задремала. Иногда она просыпалась и видела Марту – та сидела рядом, обхватив острые коленки руками, лицо ее было задумчиво и строго…

Ближе к утру Марта потрясла Кошку за плечо:

– Тебе пора. Скоро начнут ходить дрезины.

В руках у девочки дымилась кружка с чаем. Кошка благодарно прихлебывала кипяток, пахнущий грибами. Она подумала, что надо отблагодарить девочку, и протянула ей несколько патронов, но девочка отрицательно покачала головой:

– Не надо. Я просто так тебе помогала. А ты так и не сказала мне своего имени.

– Катя.

– Может, это имя и записано в твоих документах, – чуть улыбнулась девочка, – но у тебя есть и другое. То, которое ты скрываешь. Иначе ты не просила бы меня о помощи. Ведь ты меня не знаешь. Я могла убежать, и ты не нашла бы меня. По тебе видно было – ты боялась, что я тебя обману. Но еще больше ты боялась, что кто-нибудь здесь тебя узнает.

«Не может быть, – промелькнуло у Кошки в голове. – Девчонка говорит наугад, она не может знать».

– И кто я, по-твоему? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал весело и беззаботно. Может быть, удастся все обратить в шутку. – Шпионка фашистов? Лазутчица красных?

Марта смотрела куда-то вбок. Кошка проследила за ее взглядом, и обмерла: девочка смотрела на ее руку, которой она прижимала к себе Павлика. Перчатка порвалась, и ясно был виден уродливый шрам на месте шестого пальца.

– Ты – Кошка, – уверенным шепотом произнесла девочка.

У Кошки лихорадочно закрутились в голове самые разные мысли. Что делать? Отпираться? Убрать девчонку по-тихому? Не хотелось бы. Видимо, все эти сомнения отразились у нее на лице, потому что Марта сказала:

– Не бойся – от меня никто ничего не узнает. Умру, но не скажу.

Кошка посмотрела ей в глаза – и поверила.

– Я тебя не только по шраму узнала, – сказала Марта. – У тебя глаза другие. Ты с виду похожа на побирушку, но смотришь без страха. Нищие по-другому глядят.