Чтение онлайн

– Я вижу, вы преуспеваете не только в выполнении боевых заданий, но и в самодеятельности. Пятницкий!
– обратился он к комиссару эскадрильи, поделитесь опытом организации самодеятельности с другими подразделениями.

– Есть, товарищ командующий!
– несколько взволнованный происшедшим отчеканил старший политрук Григорий Пятницкий.

В тот вечер летчики отдохнули особенно хорошо, интересно. Командующий, пожелав нам развивать самодеятельность, отправился не на КП ВВС флота, размещавшийся в подземном сооружении на Историческом бульваре в Севастополе, а на Херсонес в 8-й полк, где бывал регулярно, причем неоднократно намеревался слетать на боевое задание, но "добро" на это ему Военный совет флота не давал.

С легкой руки командующего наш досуг становился все более разнообразным. В районе расположения эскадрильи А. А. Губрия имелась большая землянка с надежным перекрытием. В ней, прозванной "Дворцом культуры", в длинные осенние и зимние вечера часто собирались преимущественно летчики, поскольку техники вечерами и ночами работали. Играли в шахматы, затевали разные игры и даже танцевали. Делились боевым опытом, спорили, доказывая, как лучше прикрывать сопровождаемых "илов" или бомбардировщиков, вести воздушный бой, атаковать воздушные и наземные цели. Благодаря всему этому коллектив становился более сплоченным, крепло взаимопонимание.

Продолжительное время мы получали только горькие сообщения с других фронтов, и вдруг - первая радость: 5 декабря наши войска перешли в контрнаступление под Москвой! Та далекая уже весть до сих пор живет в памяти. А 10 декабря вечером в одном из казематов 35-й батареи вручались нам первые государственные награды. Из 3-й эскадрильи ордена Красного Знамени удостоились автор строк, лейтенант В. М. Бородин и сержант Ф. Ф. Герасимов, ордена Красной Звезды - старший политрук Г. И. Пятницкий, инженер эскадрильи военинженер 3 ранга В. Г. Попковский, военный техник 2 ранга А. В. Гриль и сержант И. М. Бойцов. Награжденных сердечно поздравил и пожелал дальнейших боевых успехов член Военного совета флота дивизионный комиссар Н. М. Кулаков. Товарищеский ужин после вручения наград прошел в непринужденной обстановке, когда предвестником грядущих побед стало контрнаступление советских войск под Москвой.

С неослабевающей силой продолжалась в период затишья партийно-политическая работа. "Красный черноморец", многотиражные газеты "Атака" и "За победу" постоянно показывали передовых авиаторов в бою и при подготовке самолетов на земле, самоотверженный труд воинов частей и подразделений, обеспечивающих боевые действия авиации. Немало было опубликовано портретов первых награжденных на флоте летчиков, техников, младших авиаспециалистов.

Воспитательной работой среди личного состава авиационных частей Севастопольского оборонительного района руководили непосредственно командующий генерал-майор авиации Н. А. Остряков и военком бригадный комиссар М. К. Степаненко. Они проводили совещания политработников и партийно-комсомольских руководителей, бывали на партийных и комсомольских собраниях, выступали на них, рассказывали о боевых успехах эскадрилий, помогали устранять недостатки.

С каждой встречей с Николаем Алексеевичем Остряковым я все больше проникался уважением к его таланту руководителя огромного коллектива в различных условиях обстановки, умению разговаривать с людьми, находить к каждому подход, его такту и обаятельности.

Генералу Острякову мы стремились подражать, хотя далеко не у всех это получалось. Для него на первом плане был человек. О людях он постоянно думал и заботился. Мы никогда не видели и не слышали, чтобы он строгим командирским языком приказывал или тем более отчитывал кого-нибудь из подчиненных. Благодаря личному общению с людьми командующий хорошо знал командиров полков, эскадрилий и звеньев, летчиков, инженеров и многих техников. К каждому относился с уважением, интересовался состоянием здоровья, настроением. Женатых расспрашивал о семьях...

В середине декабря 1941 года мы узнали, что Остряков все же добился разрешения летать на боевые задания. Справедливости ради следует сказать, что некоторые командиры даже ниже его рангом не всегда рвались в раскаленное небо Перекопа, а тем более Севастополя. Так что своим примером командующий преподал им очень наглядный урок, и до конца войны все командиры полков и дивизий летали на боевые задания. А генерал-майор авиации Н. А. Токарев и подполковник Н. З. Павлов отдали свои жизни во имя победы.

Летал теперь генерал Остряков регулярно, словно бы наверстывая упущенное не по своей вине, и подчас весьма рискованно, на что неоднократно ему указывал Военный совет флота, а затем все-таки запретили полеты - вначале за линию фронта, а потом и на прикрытие с воздуха Севастополя. Однако наш командующий "вел неравную борьбу" с Ф. С. Октябрьским и Н. М. Кулаковым, добиваясь снятия ограничений, тем более что освоил новый для него тип истребителя и стал летать на боевые задания на Як-1.

Под стать командующему был начальник летной инспекции ВВС флота майор Николай Александрович Наумов, ставший впоследствии генерал-лейтенантом авиации, Героем Советского Союза. Они чем-то напоминали и в то же время дополняли друг друга. Летали всегда в паре, а поскольку Наумов имел за плечами уже не один десяток боевых вылетов и несколько побед в воздушных боях, то Остряков как бы учился вначале у него тактическим приемам борьбы с фашистскими самолетами. Учиться у подчиненного он не стеснялся и не только говорил об этом открыто, но и всем командирам советовал придерживаться такого правила.

Мне неоднократно случалось бывать по разным поводам у Николая Алексеевича Острякова, и всегда речь шла о чем-то значительном. Вот и в тот раз, направляясь к нему по вызову, ломал голову над вопросом: какую новую задачу поставит командующий?

Вошел в знакомый кабинет не без волнения. А генерал тепло поздоровался, предложил сесть и запросто начал:

– Не вижу плохого в том, если скажу, что лично мне ваша эскадрилья нравится. И не только тем, что в ней много хороших летчиков. Важно, что в короткие сроки создан крепкий боевой коллектив, а это, знаю, дело далеко не легкое. Вот и ответь мне по-честному: здорово вымотались, нет ли желания отдохнуть?

Не поняв, куда клонит генерал, я несколько растерялся, молча смотрел на него, собираясь с мыслями. А Остряков, словно прочитав все это на моем лице, улыбнулся и продолжил:

– Ладно, не буду говорить загадками. Все очень просто: вы, наверное, знаете, что в районе Омеги, на берегу Круглой бухты, мы создаем дом отдыха для летного состава, где пилоты могли бы восстанавливать силы. Но он откроется не раньше чем через три недели. А сегодня утром я получил телеграмму с Кавказа от начальника штаба 62-й авиабригады полковника Коновалова, который сообщил, что денежный аттестат, посланный вами жене, вернулся. Трудно представить, на что она теперь там существует, ведь уже прошло три месяца...

Стоит ли говорить, насколько такое сообщение было для меня неожиданным и тревожным. Но что же делать, чем я могу помочь семье, попавшей в бедственное положение?

А генерал, сделав небольшую паузу, чтобы дать мне собраться с мыслями, продолжил:

– Я вызвал с Кавказа капитана Коробицына, который вас подменит. А вы отправляйтесь разыскивать жену с сыном - указания генералу В. В. Ермаченкову о выделении вам для этой цели самолета я дам сегодня вечером. Заодно и отдохнете.

– Товарищ командующий! Когда прибудет Коробицын, мне нужно будет немного полетать с ним на боевые задания, чтобы ввести его в курс обстановки под Севастополем, тем более что она сейчас вновь обострилась, - заявил я, преодолев естественное желание немедленно броситься на помощь самым близким для меня людям.

– Правильно говорите, но все же подумаю, - заключил Остряков.
– А ваша жена, насколько помню, парашютистка, она ведь в свое время в Тушине прыгала!

– Было такое, товарищ командующий. Но, простите, откуда вы об этом знаете?

– Тушино, Тушино...
– в раздумье, на минуту предавшись воспоминаниям, произнес Николай Алексеевич.
– Мое родное небо. Сколько людей приобщило оно к авиации - не счесть! Ведь я там не один год был инструктором по парашютному спорту. А авиационные праздники в Тушино - это же на всю страну! Разве можно хоть что-нибудь или кого-нибудь из этого прошлого забыть... Ну, впрочем, хватит воспоминаний. Сейчас главное - решать сегодняшние неотложные задачи и смотреть в будущее. Ну а как помочь вашей семье, уточним и обязательно примем меры.