Чтение онлайн

В заключение командующий ВВС флота сказал, что основной задачей ВВС Северной Таврии по-прежнему остается блокирование Крыма с моря и что он с оперативной группой штаба ВВС будет находиться на своем вспомогательном пункте управления в станице Сокологорное.

Что касается меня, то, вернувшись к прямым обязанностям командира 11-го гвардейского, я освободился от многих дополнительных забот и стал усиленно готовить летный состав полка к боевым действиям над Перекопским перешейком.

Крымская операция началась 8 апреля, когда перешла в наступление на джанкойском направлении 51-я армия. Она прорвала оборону противника, и 10 апреля ее подвижная танковая группировка стала развивать успех в направлении на Симферополь. В тот момент на Керченском полуострове перешли в наступление части Отдельной Приморской армии. В полосе же 2-й гвардейской армии противник оказал ожесточенное сопротивление и сразу прорвать его оборону не удалось.

В ночь на 9 апреля из штаба 8-й воздушной армии поступил приказ, предписывавший 23-му штурмовому авиаполку совместно со штурмовиками 8-й воздушной армии нанести с рассветом удар по войскам и технике противника в районах Перекопа и Армянска, а 11-му гвардейскому надежно прикрыть штурмовиков от возможных атак истребителей противника.

Настало утро. Гвардейцы поднялись в воздух вслед за "илами". В районе аэродрома Искровка к нам пристроилась солидная группа штурмовиков из 8-й воздушной армии: 46 Ил-2 и 25 "эркобр". Вот это - уже сила! Но вот внизу Перекоп и Армянск. Как все здесь знакомо! Невольно вспомнились былые удары по врагу, тяжелые воздушные бои. Промелькнули в памяти фамилии погибших товарищей...

Пошли в атаку штурмовики. И сразу же вокруг начали рваться снаряды противник огрызался мощным огнем зенитных батарей. Вот от близкого разрыва задымил один Ил-2, а за ним другой... Медлить нельзя, надо срочно заставить зенитчиков замолчать! Снизились двумя четверками и атаковали одну батарею за другой. Зенитный огонь заметно ослабел. Но тут же я увидел в стороне две пары Ме-109. Они пока не сближались, выжидали момент, чтобы "клюнуть из-за угла". Знакомая тактика. Не упустить бы их из виду!

Короткий взгляд на землю: там уже горели два танка противника, еще два танка, две самоходки и семь автомашин замерли на месте. Задача выполнена, можно отходить.

На следующий день - аналогичный удар 45 Ил-2 под прикрытием истребителей-гвардейцев. И вновь внизу пылали танки, автомашины... Под ударами сухопутных войск и авиации противник дрогнул и начал отступать. А 11 апреля 18 Ил-2 под прикрытием десяти "кобр" нанесли удар по беспорядочно отходившим гитлеровцам уже в районе Ишуни. На памятном Перекопском перешейке в 1941 году наши части стояли насмерть полтора месяца, а сейчас враг не смог продержаться здесь и четырех суток.

Стремительно наступая, советские войска 13 апреля освободили Евпаторию, Симферополь и Феодосию, а 14 - 16 апреля - Бахчисарай, Судак и Алупку. И вот впереди - Севастополь!

Наступление в Крыму продолжалось. Военно-воздушные силы Северной Таврии просуществовали всего десять дней. Вслед за сухопутными войсками авиационные полки устремились на крымские аэродромы. 12 апреля меня вызвал в Сокологорное генерал В. В. Ермаченков. Вылетел на "кобре", но теперь уже садился не в грязь, как в ноябре 1943 года, а на хорошо подготовленную полосу большого полевого аэродрома, на котором базировались торпедоносцы.

В кабинете кроме командующего застал и командира авиадивизии полковника В. П. Канарева. После моего доклада о прибытии он и начал разговор:

– Товарищ командующий, я дивизией командую без 11-го авиаполка, Денисов постоянно действует по вашему плану.

– Ничего, Виктор Павлович, разве плохо, что вашему командиру полка доверяю сложные задания? Истребителей для прикрытия торпедоносцев здесь достаточно. Учтите, что сейчас в Крыму действуют две воздушные армии и ВВС флота почти полным составом, Одесса ведь - тоже передовая.

Все же Канарев проявил настойчивость и уговорил генерала оставить при дивизии одну эскадрилью 11-го гвардейского авиаполка.

Мне командующий объявил:

– Назначаю вас начальником Одесского аэроузла. В состав его войдут ваш полк без одной, "потерянной" сейчас, эскадрильи, 9-й истребительный и 23-й штурмовой авиаполки. Джапаридзе и Трушин уже знают об этом, я им послал телеграммы. Завтра утром вылетайте в Одессу и на месте оцените возможности вашего базирования на нем.

С этими указаниями я и улетел в Птаховку. Вскоре ко мне явились майоры А. Д. Джапаридзе и И. И. Трушин. Узнав о предстоящем перебазировании, посетовали, что Севастополь защищали мы, а вот участвовать в освобождении его, видно, не придется. А ведь сколько мечтали об этом!

Но делать нечего, надо выполнять приказ. Посоветовавшись, решили: полечу я и Автондил Давидович Джапаридзе на самолете УТ-2, пригодном для посадок на площадках ограниченных размеров.

Рано утром 13 апреля поднялись в воздух. Весеннее солнце словно бы освещало путь к городу, который героически обороняли в 1941 году войска Приморской армии, моряки и летчики Черноморского флота. Пролетели полуразрушенный Очаков. Вдоль берега торчали из воды черные коробки - все, что осталось от уничтоженных в разное время наших и вражеских боевых кораблей и транспортов. Заметно разрушенным оказался и Одесский порт. В районе вокзала стелился дым - еще горело хранившееся под навесами зерно, которое гитлеровцы не успели вывезти и, как потом выяснилось, перед бегством облили бензином и подожгли.

Мелькнула под крылом дорога на Тирасполь, забитая искореженной вражеской техникой - следами работы наших штурмовиков, которую завершили прорвавшиеся к Одессе танкисты и конники.

Вот наконец и аэропорт. В нем, да и вокруг, ни души. Повиражили на малой высоте, просмотрели бетонную взлетно-посадочную полосу и рабочее грунтовое поле, "окаймленное" более чем двумя десятками разбитых и исправных вражеских боевых самолетов различных типов. Среди них выделялся громадный четырехмоторный самолет, подбитый, очевидно, при попытке взлететь. Но, впрочем, не это сейчас главное. Надо решать, где садиться. Бетонная полоса исключается - на ней набросаны авиабомбы крупного калибра, морские мины, которые в любую секунду могли взорваться. Не исключалось минирование и грунтовой части аэродрома.

– Так, куда будем садиться, Автондил?
– прибрав обороты мотора, спросил я майора Джапаридзе.

– Где-то в стороне, хоть в чистом поле!
– ответил он.

На самой границе аэродрома я высмотрел крохотную ровную полоску земли и буквально "прилепил" к ней "утенка". Осмотрев аэродром с земли, зашагали в город. В комендатуре попросили как можно быстрее направить на аэродром команду минеров и за день-два подготовить его к приему самолетов. Когда при нас нужные распоряжения были отданы, вернулись к своей машине и улетели в Скадовск.

16 апреля перебазировались в Одессу 9-й авиаполк и часть сил 11-го и 23-го полков. Через три дня приземлились остальные самолеты. А 3-я эскадрилья 11-го гвардейского полка, возглавляемая капитаном К. А. Питерцевым, перелетела в то время на евпаторийский аэродром, с которого вместе с торпедоносцами выполняла задания по нарушению морских сообщений противника.

Едва наша группа начала "обживать" одесский аэродром, как сюда прилетел генерал В. В. Ермаченков и вместе с ним на У-2 мы направились к командующему 17-й воздушной армией генерал-лейтенанту авиации В. А. Судцу.