Чтение онлайн

И в дальнейшем, когда менялась тактика действий нашей авиации, результаты были положительными. Опробовали мы и применение "кобр" с бомбами, что для противника явилось полной неожиданностью. Как бы то ни было, но вскоре после визита в Одессу полковника А. В. Долгова ни одна из трех землечерпалок, базировавшихся в порту Сулина, уже не смогла выйти на свою обычную работу.

В первых числах августа в 11-м гвардейском полку произошло радостное событие. К нам прибыли заместитель командующего ВВС по политчасти генерал-майор авиации Л. Н. Пурник и командир 2-й гвардейской минно-торпедной дивизии Герой Советского Союза полковник В. П. Канарев. В торжественной обстановке они вручили полку гвардейское Знамя и прикрепили к нему орден Красного Знамени, которого полк удостоился в июле 1944 года. Двойное событие вдохновило личный состав полка на еще более активные боевые действия в предстоящей наступательной операции

На завершающем этапе подготовки Ясско-Кишиневской наступательной операции активизировалась минно-торпедная, бомбардировочная и разведывательная авиация, действовавшая на коммуникациях Сулина - Констанца - Варна и по портам на Дунае Галац и Браила. Одновременно шла подготовка к воздушной операции по уничтожению кораблей противника в военно-морской базе Констанца.

В этой крупной операции, проведенной военно-воздушными силами Черноморского флота в период с 20 по 24 августа, участвовало 317 боевых самолетов. Операция была тщательно спланирована и хорошо подготовлена.

...Привычный телефонный звонок. В трубке знакомый голос генерала В. В. Ермаченкова:

– Срочно подготовь две эскадрильи для перелета завтра в Крым. Поведешь сам. Уточнения ранее отработанного задания получишь по прилете.

– Есть, по прилете! Разрешите уточнить: подвесные баки брать?

– Обязательно, но только без горючего. Все!

18 августа две эскадрильи 11-го гвардейского полка перелетели на сакский полевой аэродром. Здесь я узнал, что в день перехода наших сухопутных войск в наступление авиаторам запланировали первый массированный удар по Констанце.

Вечером 19 августа группа штурмовиков 23-го авиаполка нанесла отвлекающий удар по Сулине, а в ночь на 20 августа одиночные бомбардировщики неоднократно вылетали на Констанцу. С рассветом 20 августа провели разведку погоды на маршрутах полета и доразведку цели. Погода стояла хорошая. Разведка установила сосредоточение в базе Констанца свыше 100 различных плавединиц.

Как только сообщили по радио данные разведки, за полтора часа до нанесения удара главными силами начали действовать четырьмя группами 10 А-20ж, имитируя удар но Констанце. Их водил командир 30-го разведывательного полка подполковник X. А. Рождественский, а прикрывали демонстративные группы из 15 "киттихауков" 7-го истребительного полка, возглавляемые подполковником В. М. Янковским.

Эти группы неоднократно приближались к Констанце на расстояние до 20 - 30 километров и затем уходили от города в море. Их действия, как накануне и штурмовиков, а ночью бомбардировщиков, имели целью измотать противовоздушную оборону противника, состоявшую из 61 самолета (из них около половины истребители) и десяти зенитных батарей различного калибра, не считая корабельных зениток.

За три минуты до удара 13-й дивизии пикирующих бомбардировщиков вышли на цель 20 бомбардировщиков Б-3 13-го гвардейского полка, возглавляемые подполковником Н. А. Мусатовым. Их прикрывали 24 "эркобры" под моим командованием. Часть бомбардировщиков нанесла удар по плавбазе, а основные силы сбросили дымовые бомбы, чтобы создать помехи в работе наблюдательных пунктов противника и затруднить ведение огня зенитной артиллерии врага.

Появилась над целью и группа истребителей, во главе с Героем Советского Союза подполковником М. В. Авдеевым, предназначенная для расчистки воздуха. Ими сразу же был сбит один Ме-109. Другие "мессеры" предпочли кружить в стороне.

Один за другим развернулись в колонны шестерок 40-й и 29-й бомбардировочные полки, насчитывавшие 59 Пе-2. Их прикрывали 29 "эркобр" 43-го и 32 Як-9 6-го гвардейского авиаполков.

Наша группа развернулась над территорией Румынии, взяла курс на Крым, и все мы увидели картину удара бомбардировщиков. Вот вошли в пикирование шестерки майора Степана Кирьянова, вслед за ними - шестерки майора Алексея Цецорина... Летевшие в их составе снайперы бомбовых ударов Александр Сапожников, Анатолий Бриллиантов и другие направили свои самолеты на крейсер. Вскоре вся военно-морская база врага оказалась объятой пламенем и дымом.

Успеху способствовало отлично организованное управление всеми группами. Руководил ими со вспомогательного пункта управления, развернутого севернее Аккермана, генерал-лейтенант авиации В. В. Ермаченков, а непосредственное управление в воздухе осуществлял командир дивизии пикирующих бомбардировщиков Герой Советского Союза полковник И. Е. Корзунов. Со своего самолета Пе-2, находящегося под прикрытием специально выделенной группы истребителей на высоте 4000 метров, он держал непрерывную радиосвязь со всеми ведущими групп, корректировал полет на всех этапах и проведение самого удара.

Отход от цели также прошел организованно, и если мы потеряли 4 самолета из 203, непосредственно атаковавших вражеские объекты, то только в результате массированного огня зенитной артиллерии. Надо сказать, что еще при подготовке к удару многие командиры высказывали сомнение в целесообразности применения дымовых бомб, предлагали вместо них подвесить фугасные и сбросить их на основные объекты. И действительно, не удалось задымить все зенитные батареи противника, разбросанные по большой площади. Жаль, что с нашим мнением командование тогда не согласилось.

Основные силы авиации действовали с одесских аэродромов и осуществляли полет к цели и обратно невдалеке от занимаемого противником побережья. И здесь очень удачно действовали четыре группы штурмовиков 23-го авиаполка, последовательно атаковавшие вражеские радиолокационные установки и посты воздушного наблюдения, расположенные в районе Сулины и на острове Фидониси.

При полете к Констанце со стороны Крыма и на обратном маршруте я и другие ведущие групп выходили на связь с экипажами двухмоторных летающих лодок "Каталина", патрулировавших на малой высоте одиночно в назначенных районах открытого моря. Три самолета этого типа находились в готовности и на аэродроме в Севастопольской бухте. Все они получили задачу спасать экипажи сбитых или вынужденно севших в море вследствие отказа материальной части самолетов. Эта предусмотрительность помогала летчикам одномоторных истребителей действовать увереннее, не опасаясь риска остаться без помощи в море у чужих берегов. И в своих надеждах они не ошиблись.

Так, при подлете к цели истребители из моего полка, как и положено в предвидении воздушного боя, сбросили опустевшие подвесные баки, переключили краны на питание горючим из основных баков. Вдруг слышу в наушниках тревожный голос младшего лейтенанта Г. В. Соворовского:

– Из правого бака очень большой расход бензина!

Пригляделся и увидел, что за его "коброй" тянулся белый шлейф. Ясно осколок зенитного снаряда пробил бак. Приказал ведущему пары Герою Советского Союза капитану Д. В. Зюзину увести пару на максимальной скорости в направлении к мысу Тарханкут, а ведомому - переключить кран на пробитый бак, чтобы успеть выработать из него быстро убывающее горючее. Пара развернулась и вскоре исчезла из виду. Что произошло дальше, стало известно в тот же день из докладов самого Григория Соворовского и его ведущего Дмитрия Зюзина.

Примерно через час полета на высоте тысячи метров они увидели впереди километрах в 70 - 80 мыс Тарханrут, но до него горючего уже не хватало стрелка бензиномера на "кобре" Соворовского подрагивала у нулевой отметки. Вскоре остановился и двигатель. Пришлось перевести машину в крутое планирование. Высота стремительно падала, под крылья бежала рябая поверхность моря... Предстояла посадка на воду, первая в жизни. Надо сказать, что Соворовский в этот день выполнял первый боевой вылет. "Неужели и последний?" мелькнула в голове пилота мысль. Но младший лейтенант взял себя в руки и действовал четко, "как учили". Прежде всего он сбросил дверцу кабины, снял кислородную маску и освободился от парашюта. Теперь главным было точно определить расстояние до воды на выравнивании и "притереть" к ней самолет. Впрочем, слово самому пилоту: