Чтение онлайн

— Пора поднимать вторую волну, Мицуи. Да, там почти одни пикировщики, но и они могут причинить неприятелю серьезный ущерб. Нужно только дождаться результатов первой нашей атаки…

Договорить Одзава не успел, на флагманском авианосце началась суматоха, послышались заполошные крики, стали наводить к «горизонту» зенитные 127 мм пушки и 25 мм автоматы. Далеко к югу появилась очередная группа вражеских самолетов, столь же небольшая как предыдущие — дюжина бипланов с торпедами, в сопровождении восьмерки истребителей. «Зеро» из воздушного патруля тут же устремились вниз на врага — их было столько же, как и вражеских самолетов всех вместе. И сразу начался бой, вернее избиение противника. Под восторженные вопли команды, «рейсены» сбивали бипланы один за другим, те падали в океан, но оставшиеся аэропланы продолжали лететь вперед — никто не стал преждевременно сбрасывать торпеду и удирать, спасаясь в бегстве. Нет, англичане с врожденным упрямством и хладнокровием, достойным этих отважных джентльменов, летели на «журавлей», желая торпедировать хотя бы один авианосец.

— Это хорошо, что у англичан нет пикирующих бомбардировщиков, по крайней мере, мы их сегодня не видели, — хладнокровно произнес Одзава, и Футида только кивнул в ответ — все было понятно без слов. Когда в ангаре стоят крыло к крылу заправленные бензином самолеты, протянуты шланги, подвешены бомбы и торпеды, то в эту минуту корабль представляет собой чрезвычайно уязвимую цель. И одно-единственное попадание бомбы способно превратить его в полыхающий костер, в адском жару которого будет уничтожено все живое. Так что чем скорее поднять вторую атакующую волну в воздух, еще не дожидаясь результатов атаки первой, будет здравым решением. Но додумать свою мысль Футида не успел, раздались крики:

— «Сехо»! Над ним пикирующие бомбардировщики!

На конец 1942 года Ройял Нэви имел в строю четыре тяжелых авианосца типа «Илластриес», еще два «усовершенствованного типа», с вдвое увеличенной авиагруппой за счет резкого уменьшения ангарной брони, были спущены на воду в декабре. Однако победы японского флота в первые полгода войны заставили «Их Лордства» всерьез заняться авианосцами, вот только возможности были далеки от «планов громадья»…

— Мы отправили на японцев наши ударные эскадрильи, все, что у нас имелось. Теперь мы на обратном курсе, садиться парни уже будут на нормальный береговой аэродром, при солнечном свете, а не на эти «тазики с крышками», которые подсвечиваются прожекторами. Надеюсь, что предрассветные сумерки позволили им удачно сбросить торпеды, хотя наша вторая волна уже непременно нарвется на японские истребители. Но мы сделали все, что могли, и я не собираюсь устраивать тут генеральное сражение с противником, настолько превосходящим наши скромные силы. Но мы не могли не дать решительный бой, джентльмены.

Командующий Восточным Флотом Британской империи адмирал Джеймс Сомервилл с невозмутимым видом стоял на мостике своего флагманского линкора «Ривендж», изредка посматривая на авианосцы, что набирая ход, уходили далеко вперед. Подставлять их под удар японской авианосной авиации, которая скоро нагрянет с «ответным визитом», он не собирался, и надеялся, что японцы ударят в первую очередь по его старым линкорам типа «R», которые специально поставили замыкающими. Да и не мог адмирал поступить иначе — корабли почтенного возраста, ветераны прошлой войны едва могли дать 18 узлов, и связывали авианосную группу, что сейчас легко «выбрала» 25 узлов, торопясь уйти подальше от опасного места.

Операция была тщательно продумана — авианосцы совершили рывок, выбросили в воздух с палуб все боеспособные самолеты двумя группами, оставив на каждом корабле по шесть-восемь «харрикейнов» для противовоздушной обороны, если японская авиация все же сможет нанести ответный удар. И что скверно, над головами постоянно крутился какой-то самолет ночью, возможно, и разведчик, этого нельзя исключать, хотя и маловероятно — метка на радарах авианосцев была устойчивой. А потому, когда самолеты группа за группой стали подниматься в небо, Сомервилл почувствовал на душе облегчение. Теперь он не отвечал ни за что, кроме, как за свои три старых линкора. А вот на них японцы могли выместить всю свою ярость, если «альбакором» и «скьюа» удастся выбить какой-нибудь вражеский авианосец… Все было поставлено на мощный внезапный предрассветный удар двумя «волнами», в каждой из которых было чуть меньше полусотни самолетов. Расчет делали опытные штурмана — вначале предрассветный удар, когда вражеские корабли будут хорошо видны сверху, а потом со стороны восходящего солнца, когда японским сигнальщикам будет трудно разглядеть выходящие в атаку с большой высоты пикировщики, которые и должны принести успех. На одни бипланы «альбакоры» с подвешенными торпедами надежды мало. Японцы не итальянцы, а воды Аденского залива не гавань Таранто, там ночная атака была очень успешна, но подобные случаи редкость. К тому же даже американцы терпели неудачи в авианосных сражениях, так что не стоило искушать судьбу, она «леди капризная»…

— Сэр, принята радиограмма. С атакой запоздали на четверть часа с небольшим, неправильно рассчитав курс, и японцы подняли первую «волну». В небе над авианосцами уже были истребители, «альбакоры» первой группы сбиты в полном составе. Оставшиеся самолеты ушли на сомалийский аэродром — один «альбакор» и пять «харрикейнов».

— Я вас хорошо понял, Джеймс, идите.

Сомервилл с ледяным хладнокровием выслушал первое сообщение, только кивнув в ответ, прекрасно понимая, что эта радиограмма не последняя. Чего-то подобного он и ожидал, памятуя, что на море много случайностей, и все пакостные, которые могут испортить любой, даже самый выверенный расчетами план. Но если «игра» у одного сорвана, то это еще не означает, что вторая сторона от этого выиграла — чаще бывает взаимный проигрыш. В эту секунду адмирал вспомнил, события двух летней давности, когда был назначен командующим соединением «Н», и получил прямой приказ премьер-министра Черчилля атаковать французскую эскадру адмирала Жансуля в Мерс-Эль-Кебире, если те не примут одно из нескольких предложенных им условий. Тогда его это сильно покоробило, и когда французы отвергли ультиматум, он приказал открыть огонь. Линкор «Бретань» от попадания 381 мм снаряда в погреб взорвался с ужасающим грохотом, «Дюнкерк» и «Прованс» осели на дно, набравшись воды через пробоины, а вот «Страсбург» вырвался из гавани, и смог дойти до Тулона. Сомервилл считал этот день самым «черным» в своей карьере, но только летом стал понимать правоту Черчилля — французы сдали свой флот Гитлеру, хотя вряд ли ожидали, что германская танковая дивизия возьмет эскадру на «абордаж». И теперь ситуация стала для Британской империи невыносимо опасной, французские линейные крейсера достались немцам, а это смертельно опасные корабли, потому что превосходят в скорости любой равноценный им корабль Ройял Нэви. Знал бы он тогда это — уничтожил бы всю эскадру без остатка, и сейчас корил себя за проявленную «мягкотелость». А так немцы еще заполучили два недостроенных новейших линкора с пятнадцатидюймовой артиллерией — французский и итальянский, хорошо надавив на Петена и Муссолини. И еще, что самое скверное, у них «Тирпиц» в норвежском фьорде, а на «Шарнхорсте» и «Гнейзенау» ставят другие три башни, с парой 380 мм орудий в каждой. И впервые за свою историю Королевский флот окажется в будущем году слабее своих противников, если не считать старые, с небольшим ходом корабли. Новейших быстроходных линкоров только четыре, пятый «Вэнгард» в постройке на стапеле. И если даже приплюсовать старый линейный крейсер «Ринаун», имеющего недостаточную, пусть и 26-ти узловую скорость, то у противника сейчас те же четыре линкора, пусть три итальянских, и один линейный крейсер. Но уже через год добавятся еще два линкора и три линейных крейсера, и это станет запредельно опасно — двойной перевес в быстроходных силах, противостоять им на просторах Атлантики будет неимоверно тяжело. И старые линкоры не помогут — их всего шесть, включая пару «нельсонов», а у «оси» четыре относительно быстроходных «кавура» и турецкий «Гебен», которые легко уйдут от британских «ветеранов».

Вот потому в Индийский океан отправили все четыре тихоходных линкора типа «R» — пятый, «Королевский дуб» затонул в Скапа-Флоу в самом начале войны, торпедированный германской субмариной. «Рэмиллис» сейчас в Дурмане на ремонте — в конце мая у Мадагаскара его торпедировала японская подводная лодка, и тяжело поврежденный линкор кое-как добрался до южноафриканского порта. Потому сейчас под его началом всего три линкора, и даже сразись с четверкой японских линкоров, которые сейчас находились в Индийском океане, все равно были бы определенные шансы, хотя против 24 381 мм орудий у противника вдвое больше 356 мм стволов. Но на это противостояние даже не стоит надеяться — гибель «Принца Уэльского» и «Рипалса» ясно показала, что самый страшный враг на море это авиация…

«Черный день» Ройял Нэви — 10 декабря 1941 года у Куантана севернее Сингапура японская базовая авиация потопила торпедами и бомбами линейный крейсер «Рипалс» и новейший линкор «Принц Уэльский» (на втором плане). Такой катастрофы Королевский флот не испытывал, даже когда в Ютландском бою погибли три линейных крейсера. А тут два корабля сразу ушли на дно вместе с контр-адмиралом Филипсом. И заменить их было нечем — на защитников Сингапура гибель этих двух кораблей, отправленных по настоянию Черчилля (он хотел напугать японцев) произвела самое тягостное впечатление. Недаром этот день считают началом постепенного крушения Британской колониальной империи…

— Это «Скьюа», зашли со стороны солнца! Они прямо над головой, и уже заходят в пике!

Футида моментально опознал отвесно пикирующие бомбардировщики, которые отдаленно походил на американский «девастейтор», только немного вытянутый, вроде как «похудевший». И летчики на этих одномоторных бомбардировщиках были опытные — зашли со стороны восходящего солнца, которое ослепило многочисленных наблюдателей. Будь на японских авианосцах локаторы, работы над которыми велись, английские самолеты были бы обнаружены еще на подходе, но их пока не было. К тому же англичане сделали все, чтобы отвлечь внимание японцев, не пожалев бросить в атаку «альбакоры», неуклюжие бипланы, которые защищали немногочисленные «харрикейны». И добились своего — все смотрели на продолжение избиения архаичных по конструкции и медлительных британских палубных торпедоносцев. Да и пикирующие «Скьюа» не шли ни в какое сравнение с американскими «доунтлесами» или японскими D3 — такие же медленные, скорость двести узлов, и всего одна пятисотфунтовая бомба. Но можно смеяться над вражескими самолетами сколько угодно, но не в тот момент, когда они у тебя над головой почти отвесно пикируют, и от них отделяются черные «капельки» бомб, пусть вдвое легких, чем те, которые сбрасывали американцы.

С опозданием «затявкали» 25 мм автоматы, строенные и ординарные установки, но стрельба была скорее суматошной, чем точной. Футида замерев, молча стоял на мостике «Парящего Журавля», ему казалось, что замерло само время, а секунды странно «растянулись», и каждая из них превратилась в десяток. И при этом мысли в голове шли как обычно, даже ускорились. Он все прекрасно видел и трезво оценивал ситуацию — англичане их обманули, и ударили, когда этого от них никто не ожидал. При этом противник действовал совершенно хладнокровно, с привычной невозмутимостью, хотя давний союзник давно превратился во врага. Вот и сейчас один за другим на «Сехо» пикировали семь «скьюа», в то время как на флагманский авианосец навалилась только четверка, а «Счастливый журавль», словно оправдывая его имя, совсем «обделили» вниманием. А еще Футида прекрасно понимал, что произойдет в случае прямого попадания в полетную палубу, когда внизу в ангаре стоят несколько десятков самолетов с заправленными бензином баками, с подвешенными бомбами и торпедами. И стоит загореться хотя бы одной машине, начнется самый настоящий апокалипсис…