Чтение онлайн

— Надо же, а мне казалось, что вы сами хотели привнести в скучную жизнь Кэссиди хоть немного романтики, — усмехнулся Тьернан. — Разве не этим вы оправдывали свое желание вызвать её сюда? Вот я и обеспечу ей эту романтику. — И он замолчал в ожидании реакции Шона.

Однако кратковременный приступ отцовской любви и заботы у того уже прошел.

— Если и после этого не скажут, что мне удался лучший роман века… угрожающе прорычал тот.

Но Тьернан только усмехнулся в ответ.

Ну что ж, решение она приняла окончательное и бесповоротное. Со смешанным чувством облегчения и сожаления Кэссиди выволокла из стенного шкафа свой чемодан и принялась запихивать в него вещи. Не пройдет и часа, как она покинет отцовские апартаменты на Парк-авеню. Мабри дома не было что ж, придется оставить ей записку. Коль скоро Кэссиди приняла решение уехать, её ничто уже не остановит.

— Сбегаете? — послышался язвительный негромкий голос из дверного проема.

Кэссиди резко развернулась и встретилась с насмешливым взглядом Тьернана. Стойко выдержав его, она ответила:

— Я бы так не сказала. Просто у меня есть более важные дела, чем плясать тут под отцовскую дудку. Ему нужна девушка-нянька, а я уже выросла из этой роли.

— Ему прежде всего нужна дочь. Или эту роль вы тоже переросли?

— Я у него была всегда, — ответила Кэссиди. — Пусть он этого и не понимал. Однако теперь я хочу вести игру по своим правилам. Он же меняет их, как ему вздумается, а уже слишком стара, чтобы снова попадать в ту же ловушку.

— Да, возраст у вас замечательный, — промолвил Тьернан, наклонив голову и разглядывая Кэссиди. — Кстати, сколько вам лет?

— Двадцать семь.

— Когда-то и мне было столько, — вздохнул он.

— Сомневаюсь.

Тьернан улыбнулся так, что Кэссиди стало не по себе. Она невольно поежилась.

— Ему нужна ваша помощь. Кэссиди, — произнес он. — Просто Шон не такой человек, который легко в этом признается. Он слишком горд.

— Зато вы, по-моему, чрезмерно заботливы, — не удержалась Кэссиди.

— Неужели?

— Вы пользуетесь моей слабостью, — вздохнула Кэссиди. — Хотя я твердо знаю: даже стой я на голове, мне бы и тогда не снискать отцовской любви и расположения.

— Вы уже давно её снискали.

— Чушь собачья! Мой отец любит только себя самого. Зато горячо, нежно и преданно.

— Вы путаете любовь с проявлениями внимания. Да, ваш отец — полный эгоцентрист, и ничто на свете это не изменит. Но вы ему очень нужны. Неужто в трудную минуту вы отвернетесь от него и не протянете руку помощи?

Последний вопрос он задал небрежным тоном, как бы невзначай.

— А вам-то что до этого?

— Судьба его книги мне небезразлична, — ответил Тьернан.

Да, это верно. Должно быть, Тьернан уповал на книгу Шона как на последнюю соломинку. В ней заключалась его единственная надежда избежать кошмарной казни. Книга Шона должна была либо изобличить оправдать его, либо, в худшем случае, объяснить его поступок таким образом, чтобы Тьернан все-таки не стал первым человеком, казненным в штате Нью-Йорк за черт знает сколько времени. Да, до назначенной даты осталось уже рукой подать, и, конечно же, терять время Тьернану было никак нельзя.

— А не поздновато ли пытаться себя выгородить? — спросила Кэссиди нарочито резко, чтобы не выдавать охватившего её сочувствия.

— Я вовсе не намерен себя выгораживать.

— Да, судя по стенограммам, это так, — кивнула Кэссиди. — Но почему тогда вы сразу не сказали им правды и не покончили со всей этой тягомотиной?

Воцарилось долгое и ледяное молчание.

— Правды? — переспросил наконец Тьернан. — Какой правды?

Кэссиди замялась.

— Ну… — сбивчиво начала она. — Вы все-таки убили жену и детей?

Она просто сгорала от желания услышать ответ. Пусть даже он оказался бы не тем, который ей хотелось услышать.

Однако Тьернан лишь улыбнулся. Улыбка вышла вымученной и печальной.

— Не уезжайте, Кэссиди. Не покидайте своего отца!

— Но я не могу…

— Не покидайте меня!

Шаги Ричарда Тьернана уже стихли в коридоре, а слова эти, негромкие и пронзительные, ещё долго продолжали висеть в воздухе.

Кэссиди знала все душещипательные слова. Кому как ни ей, профессиональному редактору, было их знать. Она прочитала и отредактировала достаточное количество книг по психологии, а также брошюрок из серии "Помоги себе сам", чтобы знать, какие подводные мины таятся в глаголах "покидать", "бросать", "оставлять" и им подобных. Особую опасность такие словечки таят для людей, семейная жизнь у которых сложилась не гладко, как у нее. А ведь любые люди, даже выросшие в благополучных семьях, в глубине души страшатся остаться в одиночестве; боятся остаться без родителей, без детей или без возлюбленных. В течение уже ряда лет Кэссиди с маниакальным упорством отучала себя от этих страхов, и вот теперь все сложилось с точностью до наоборот. От неё сейчас зависело, останутся ли одни люди, которым она так нужна. Причем люди ей отнюдь не безразличные.

Нет, бросить их в трудную минуту Кэссиди не могла, и Ричард

Тьернан прекрасно это знал. Черт побери, да ведь он на поверку оказался даже более тонким и изощренным манипулятором, чем Шон! А она дуреха — попалась в расставленные сети.

Кэссиди уставилась на раскрытый, наполовину собранный чемодан. Нет, вытаскивать одежду она не станет. Но и не сбежит, как испуганный заяц. Она подождет денек — всего двадцать четыре часа, — а потом уже примет окончательное решение.

Кэссиди до полудня просидела в своей спальне, дожидаясь, пока в квартире воцарится привычная тишина, а затем покинула свое убежище и прошла на кухню. Меньше всего на свете она ожидала наскочить там на незнакомого молодого красавца в очках с металлической оправой, брюках защитного цвета, тенниске и кроссовках на босу ногу. Стоя перед раскрытым холодильником, молодой человек с интересом разглядывал его содержимое. При виде Кэссиди он так изумился, что едва не разинул рот.

— Вы, должно быть, Кэсси, — сказал он после неловкого молчания. Затем захлопнул дверцу холодильника и уже протянул было Кэссиди руку, но в последний миг обнаружил, что держит в кулаке бутылку пива, и поспешно поменял руки. — А я Марк Беллингем.

— А, адвокат Ричарда, — кивнула Кэссиди, обмениваясь с ним рукопожатием. Рука его была мокрой и прохладной от соприкосновения с бутылкой пива, но пожатие оказалось твердым и уверенным, да и ростом молодой человек ей не уступал. — Вы с ним виделись? Я могу показать вам, где его…

— Я только что беседовал с ним и с вашим отцом, — ответил Беллингем. Насколько я знаю, вы уже в курсе происходящего. К сожалению, дела наши идут не блестяще и ничем пока порадовать вас не могу, хотя некоторые надежды на благополучный исход дела ещё есть. — Он посмотрел на бутылку пива, затем снова перевел взгляд на Кэссиди. — Хотите пивка? — спросил он, откупоривая бутылку.

Кэссиди покачала головой.

— Нет, спасибо. А что значит "дела наши идут не блестяще"? — спросила она.

— Вы ведь прочитали стенограммы. Ричард сказал, что от вас можно ничего не скрывать. Вы сами знаете, что он отказался выстроить защиту по принятым канонам. Он упрямо придерживается своей нелепой истории, из которой вызволить его способен разве что Перри Мейсон. А я, к превеликому сожалению, отнюдь не Перри Мейсон.