Чтение онлайн

Когда враг захватил Тростянец, население его повело мужественную борьбу против оккупантов. В самом городке и в близлежащих населенных пунктах действовали советские патриоты, ушедшие в подполье. Для устрашения местных жителей фашисты вешали партизан на деревьях в городском саду, а те в ответ на зверства оккупантов тут же вешали гитлеровцев и предателей.

Волна фашистских репрессий и издевательств над местным населением нарастала день ото дня. И только внезапный прорыв к Тростянцу советских танковых частей спас город от полного уничтожения.

Теперь по его улицам маршировали эскадроны и полки польской кавалерии, звучали песни. Население тепло относилось к нашей бригаде. Жителям Тростянца полюбился наш коллектив художественной самодеятельности. А на балах, которые устраивал 2-й уланский полк, городская молодежь танцевала мазурку не хуже варшавян.

Большую роль в укреплении дружеских отношений с местным населением сыграл политический отдел бригады, и в частности мой заместитель по политчасти ротмистр{7} Станислав Аркушевский. Веселый, общительный, все еще по-юношески подвижной, Аркушевский пришел к нам из 1-й дивизии имени Тадеуша Костюшко. Это был многоопытный коммунист, профессиональный революционер, сидевший во всех тюрьмах панской Польши. И он, как говорят кавалеристы, сразу пришелся нам "в масть". Его быстро полюбила вся бригада.

Личный состав укомплектованных эскадронов нетерпеливо ждал теперь коней. Вскоре первые партии их прибыли. Дикие и необузданные, монгольские степняки переполошили всю бригаду. Маленькие, косматые, непривычные к людям, они неудержимо стремились на волю.

По дороге в полки монголки все время "воевали" с уланами - вставали на дыбы, бросались с мостов в реки. А когда их заперли в конюшни, они разъярились до того, что буквально бились головой о стены.

Советское командование выделило для формирующейся кавалерийской бригады коней по полному штату, но "оперившийся" к этому времени штаб Польской армии по своему усмотрению переадресовал большую их часть в пехотные дивизии. В результате первая партия коней, доставленная нам, фактически оказалась и последней.

Постепенно у нас развернулась интенсивная учеба. Вся машина управления еще скрипела, но детали уже притирались, и с каждым днем неполадок становилось все меньше и меньше. Нехватку младшего офицерского состава мы ликвидировали переподготовкой на краткосрочных курсах польских кадровых унтер-офицеров. Старые опытные строевики, они составили основной костяк командиров взводов, а затем и командиров эскадронов.

Эта была настоящая революция в офицерской среде. Польский унтер-офицер из "мужиков" никогда в прошлом не мог стать офицером. Унтер-офицеру вешали медали, кресты, в лучшем случае давали "железный чин" хорунжего{8}, но дальше в звании не повышали. Офицеры старой польской армии являли собой замкнутую касту. Стена, отделявшая офицерство от "нижних чинов", была непреодолимой. Я лично знал многих кадровых унтер-офицеров, имевших медали и кресты "За неподлеглость"{9}, но остававшихся, однако, без повышения по службе.

Личный состав вновь сформированных частей и соединений был очень неоднороден. Здесь находились люди разных партий и политических убеждений. Необходимо было сплотить их воедино ради освобождения Родины от гитлеровской тирании.

Руководство Союза польских патриотов создало политпросветаппарат, который немедленно приступил к выполнению этой важной задачи. На руководящие должности в этот новый для польской армии аппарат пришли старые польские коммунисты, имевшие богатый опыт работы с людьми, добытый еще во времена подпольной борьбы с врагами польского народа - эксплуататорскими классами. Многие из них имели уже и боевой опыт: сражались в интернациональных бригадах на стороне республиканской Испании.

Среди офицеров политпросветаппарата встречались порой и беспартийные. Но и они, проникнутые идеей борьбы за освобождение Польши от гитлеровских оккупантов, руководимые польскими коммунистами, прекрасно справлялись с поставленными перед ними задачами.

16 июня 1944 года нам доставили на самолете приказ о передислокации. Бригада переходила во второй эшелон уже полностью сформированной 1-й Польской армии.

К тому времени Польская армия в СССР состояла из четырех пехотных дивизий, пяти артиллерийских бригад, одной дивизии противовоздушной обороны, танковой, кавалерийской и инженерной бригад, специальных и тыловых частей. В оперативном отношении она была подчинена командующему войсками 1-го Белорусского фронта генералу К. К. Рокоссовскому.

Сосредоточение кавалерийской бригады производилось в районе станции Клевань. Туда мы следовали по железной дороге. Число железнодорожных составов определялось в какой-то мере наличием у бригады действенных противовоздушных средств. Спаренные установки зенитно-пулеметного эскадрона надежно прикрывали эти составы.

Жители Тростянца тепло провожали уланские полки. Нас забрасывали цветами, обнимали, желали боевых успехов. У вагонов уланы и тростянцы весело пели украинские и польские песни. При виде этого искреннего дружеского отношения местного населения к нашим уланам еще отвратительней и смешней становилась клевета, распространявшаяся польскими шовинистами, о вечной ненависти между поляками и украинцами.

Последний эшелон с кавалеристами отправлялся из Тростянца 24 июня. Оркестр играл польский национальный гимн. На полотнищах знамен, развевавшихся по ветру, трепетали, будто взмывая вверх, гордые орлицы. На вагонах белели надписи на польском и русском языках: "Вперед, плечом к плечу с героической Советской Армией!"

Солдаты и офицеры польских частей хорошо знали, что Советская Армия является единственной надеждой на скорое освобождение и будущее национальное и социальное возрождение Польши. И действительно, героические войска Страны Советов 23 июня 1944 года перешли в наступление на центральном участке советско-германского фронта. На огромном пространстве шириной свыше четырехсот километров развернулась одна из крупнейших наступательных операций.

1-я отдельная кавалерийская бригада возрожденного Войска Польского тоже направлялась к фронту. Свой боевой путь она начинала под лозунгом великих революционеров-гуманистов "За нашу и вашу свободу!"

Этот замечательный патриотический и интернациональный клич был выдвинут польскими демократами еще в начале прошлого столетия, когда передовые люди России и Польши вели борьбу против самодержавия. Уже тогда у польского и русского народов были как общие враги, так и общая почва для сотрудничества.

Люблинские встречи

В Клеванских лесах глубокая, торжественная тишина. Здесь все поражает: фантастически скрученные темные стволы столетних дубов, уходящие в синее небо, красноватые колонны стройных сосен, прозрачная зелень, согретая рвущимися сквозь заросли лучами солнца. Под ногами - яркий влажный бархат вечнозеленых мхов, нежные лесные цветы.

Под сенью этих лесов не хотелось думать о войне. Но уланские полки уже разбили здесь свои палатки. На солнечных полянках усатые кавалеристы чистили оружие. В чаще заливисто ржали кони. Кругом стоял веселый солдатский гомон, то и дело слышался дружный смех.

А ночью над Клеванскими лесами кружили фашистские самолеты, раздавались редкие выстрелы патрулей, порой вспыхивали перестрелки с шнырявшими вокруг беглыми полицаями. Фашисты, уходя, оставили здесь своих "идейных" друзей и заплечных дел мастеров, сунув им в руки оружие, с тем чтобы они организовали диверсионные банды в тылу наступающей Советской Армии.

И "друзья" старательно стреляли. Стреляли всегда в спину, чаще всего ночью, из засад. Убивали спящих. Не щадили даже женщин.

Через несколько дней после сосредоточения бригады в Клеванских лесах меня вызвали для доклада к начальнику штаба 1-й Польской армии генералу Корчицу. Высокого роста, сухощавый, с острым, пытливым, удивительно ясным взглядом, подтянутый и строгий, он производил впечатление человека с сильной волей.