Чтение онлайн

Сафронов был именно таким, как он и говорил, эффективным и прагматичным человеком. Он позволил персоналу перерабатывающего предприятия выйти на свободу, потому что они ему больше не были нужны, и ему нужно было, чтобы его войска, охранявшие персонал перерабатывающего предприятия, переместились в пусковые шахты, чтобы защитить их от спецназа. И он также знал, что эта демонстрация доброй воли повысит вероятность того, что персонал управления запуском выполнит приказы.

Однако, когда он больше не будет нуждаться в контролерах, у него не будет стимула оставлять их в живых. Он убьет их всех в рамках своего обращения к неверным в Москве.

ЕЦУК в Дармштадте, среди прочего, сообщил о нападении своим коллегам в Москве, а Москва уведомила Кремль. После часового обсуждения по телефону была установлена прямая связь с Кремлем. Сафронов обнаружил, что стоит в центре управления запуском в наушниках и разговаривает с Владимиром Гамовым, директором Российского федерального космического агентства, который находился в Кремле в наспех организованном кризисном центре. Эти двое знали друг друга столько, сколько Сафронов себя помнил.

— Что там у вас происходит, Георгий Михайлович?

Сафронов ответил:

— Для начала можете называть меня Магомед Дагестани. Мухаммед Дагестанец.

На заднем плане на другом конце провода Сафронов услышал, как кто-то пробормотал Сукин сын. Сукин сын. Это заставило его улыбнуться. Прямо сейчас до каждого в Кремле доходило, что три ракеты "Днепр" находятся под контролем северокавказских сепаратистов.

— Почему, Георгий?

— Ты что, слишком глуп, чтобы видеть? Чтобы понять?

— Помоги мне понять.

— Потому что я не русский. Я дагестанец.

— Это неправда! Я знаю твоего отца с тех пор, как мы учились в Санкт-Петербурге. С тех пор, как ты был ребенком!

— Но вы познакомились с моим отцом уже после того, как меня усыновили. Мои родители дагестанцы. Мусульмане! Моя жизнь была ложью. И это ложь, которую я сейчас исправлю!

Последовала долгая пауза. Мужчины что-то бормотали на заднем плане. Гамов перевел разговор в другое русло.

— Мы понимаем, что у вас семьдесят заложников.

— Это неверно. Я уже освободил одиннадцать человек и отпущу еще пятнадцать, как только они вернутся из бункеров, что должно произойти самое большее через полчаса.

— В шахтах? Что вы делаете с ракетами?

— Я собираюсь применить их против российских целей.

Это космические аппараты. Как ты собираешься...

— До того, как они стали космическими, они были R-36. межконтинентальными баллистическими ракетами. Я вернул им былую славу.

— На Р-36 было ядерное оружие. Не спутники, Сафронов.

Георгий сделал долгую паузу.

— Это верно. Мне следовало быть более точным в своих словах. Я вернул двум из этих образцов их былую славу. Третья ракета не имеет боеголовки, но, тем не менее, это ракета с мощной кинетической энергией.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я говорю, что у меня есть две двадцатикилотонные ядерные бомбы, загруженные в головные модули двух из трех имеющихся в моем распоряжении транспортных средств доставки "Днепр-1". Ракеты находятся в пусковых шахтах, и я контролирую запуск. Оружие, а я называю его оружием, потому что это больше не просто ракеты, нацелено на населенные пункты России.

— Это ядерное оружие, о котором вы говорите...

— Да. Это пропавшие бомбы из Пакистана. Я и мои бойцы-моджахеды захватили их.

— Насколько нам известно от пакистанцев, оружие не может взорваться в его нынешнем состоянии. Вы блефуете. Если у вас даже есть бомбы, вы не сможете ими воспользоваться.

Сафронов ожидал этого. В конце концов, русские так пренебрежительно относились к его народу. Он был бы ошеломлен, если бы все складывалось по-другому.

— Через пять минут я отправлю электронное письмо непосредственно вам и подчиненным вашего агентства, то есть людям более умным, чем вы. В файле вы увидите последовательность расшифровки, которую мы использовали, чтобы сделать бомбы жизнеспособными боеголовками. Поделитесь ею со своими экспертами-ядерщиками. Они подтвердят ее точность. В файле вы также увидите цифровые фотографии взрывателей высотомера, которые мы украли с оружейного завода в Вах. Поделитесь ими со своими экспертами по боеприпасам. И в файле вы также увидите несколько возможных траекторий полёта для ракет "Днепр", на случай, если вы не верите, что я могу отправить полезную нагрузку на землю, куда захочу. Покажите это вашим инженерам-ракетчикам. Остаток дня они проведут за своими калькуляторами, но увидят.

Сафронов не знал, поверили ли ему русские. Он ожидал новых вопросов, но вместо этого директор Российского федерального космического агентства просто спросил:

— Ваши требования?

— Мне нужны доказательства того, что герой дагестанской революции Исрапил Набиев жив. Вы отдаете мне их, и я освобождаю еще нескольких заложников. Когда вы освободите командира Набиева, и он будет доставлен сюда, я освобожу всех остальных, за исключением небольшой команды техников. Когда вы выведете все российские войска с Кавказа, я выведу из строя один из "Днепров" с ядерным боекомплектом. И когда я, командир Набиев и мои люди благополучно покинем этот район, я передам контроль над вторым оружием. Ситуация, в которой вы оказались, может остаться позади в течение нескольких коротких дней.

—Мне нужно будет обсудить это с...

— Ты можешь обсуждать это с кем хочешь. Но помни вот что. У меня здесь шестнадцать иностранных заложников. Шестеро из Соединенных Штатов, пятеро из Великобритании и пятеро из Японии. Я начну казнить их, если не поговорю с Набиевым завтра к девяти часам утра. И я выпущу ракеты, если Россия не покинет Кавказ в течение семидесяти двух часов. Хорошего дня !

72

В прекрасной библиотеке дома Пола Ласки в Ньюпорте, штат Род-Айленд, престарелый миллиардер положил трубку телефона на письменный стол и прислушался к тихому тиканью напольных часов из бристольского красного дерева в прихожей.,,,

Время уходит.

Прошло пять дней с тех пор, как Фабрис Бертран-Морель сообщил, что Кларк нашел Коваленко и узнал о причастности Ласки к досье, переданному администрации Келти. В течение этих пяти дней Бертран-Морель звонил каждые двенадцать часов с одной и той же историей. Седой шпион не рассказал о своих контактах, не раскрыл, кому и что он им рассказал. Каждый раз Ласка добавлял все больше вопросов, которые французы должны были задать этому человеку, все больше вещей, которые, если бы только были раскрыты, могли бы создать для Ласки какой-то рычаг давления на случай, если новости о его сговоре с русскими попадут не в те руки.

Речь шла уже не о защите эмира и не об уничтожении Джека Райана, хотя Пол надеялся на это даже сейчас. Нет, в тот момент чешский иммигрант был обеспокоен своим собственным выживанием. Все пошло не по плану, ФБР провалило арест Кларка, а ФБМ провалила поимку Кларка, поскольку он уже узнал о Ласке и передал эту информацию.

А теперь, решил Пол Ласка, пора заканчивать эту игру. Он снял телефонную трубку и набрал номер, написанный на лежащем перед ним бланке. У него был этот номер с самого начала, и он сомневался, что ему когда-нибудь понадобится им воспользоваться, но теперь это было неизбежно.