Под прусским орлом над Берлинским пеплом
Шрифт:
Воспитай моих детей достойными людьми, вложи в них все самое лучшее, что есть в тебе. Я полностью доверяю их тебе, Герда, как никому другому. Ты сможешь заменить им мать, которой у них больше нет. Но, знай, если ты посмеешь ослушаться меня, если ты не выполнишь моего последнего поручения, то моё письмо, в котором я подробно описываю, как именно ты виновата в моей смерти, дойдёт до нужных людей, до тех, кто облечен властью и вершит правосудие. В этом письме я изложил свою версию событий, и поверь, она весьма убедительна. Так что смотри, не делай глупостей, не пытайся обмануть меня или пойти против моей воли. От этого зависит твоя судьба.
Прощай.
Джон Кесслер»
Не нужно ничего предпринимать, дорогая Фике. Я и без угроз Джона, и без этого шантажа поехала бы на этот остров, выполнила бы его последнюю волю. Ведь Франц называет меня мамой, понимаешь? За все мои тридцать шесть лет, за долгую и непростую жизнь, меня впервые назвали мамой. Это слово, произнесенное детским голоском, перевернуло всю мою душу, наполнило ее таким теплом, такой нежностью, о которой я и не подозревала.
Не переживай за меня, моя милая. Да, скорее всего, мы с тобой больше никогда не увидимся, не сможем обняться, поговорить по душам, как раньше. Но всё в этом мире когда-нибудь заканчивается, такова жизнь. Не грусти, моя маленькая, любимая сестричка. Я бесконечно благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, за то, что ты всегда была рядом, поддерживала меня в трудную минуту. Спасибо тебе за это удивительное приключение, которое мы пережили вместе, за те воспоминания, которые останутся со мной навсегда. Береги себя, будь счастлива и, пожалуйста, сделай все возможное, чтобы найти Леону. Она не должна остаться одна.
Люблю тебя всем сердцем,
твоя Герда»
Письма Герды, я тщательно переписал. Каждую строчку я аккуратно перенес на чистый лист бумаги, сохранив не только содержание, но и сам дух этих посланий. Оригиналы же я собираюсь отнести Джону. Лично ему, в его логово. Мичи больше нет. Она ушла, и не то чтобы я её жалел, но это было гадко даже для меня. Я, признаться, не ожидал, что Максимилиан, ослепленный яростью и отчаянием, пойдёт на её убийство. Но, видимо, боль и обида оказались сильнее, затмив его разум.
Джон же, в свою очередь, оказался куда более подлым, коварным и жестоким человеком, чем я думал о нём раньше. Его интриги, ложь, манипуляции привели к этой трагедии, разрушив в одночасье столько жизней. Он превзошел все мои самые худшие опасения.
Я взял с собой свой верный Браунинг, проверил, заряжен ли он, и убрал его в кобуру. Этот пистолет не раз выручал меня в сложных ситуациях, надеюсь, что и в этот раз он не подведет. Лошадь уже оседлана и нетерпеливо бьет копытом, ожидая команды. Она готова к долгому и, возможно, опасному пути. Я выезжаю к Джону через пару минут, буквально сразу после того, как закончу писать эти строки.
Когда я вернусь... Я чувствую, что эта встреча не пройдет бесследно. И, боюсь, эти страницы, которые я веду уже столько лет, ждет очень тяжелая, горькая и, возможно, страшная информация. Предчувствие беды сжимает мое сердце, но я должен идти до конца. Я должен посмотреть в глаза Джону и потребовать ответа за все, что он натворил...