Чтение онлайн

Маленький Мартин требовал к себе много внимания. Юлия видела в нем сочетание черт сварливого отца и эгоистичной матери. Едва в доме становилось чуть-чуть спокойнее, как раздавался пронзительный плач ребенка. Мартина кормила его грудью, пеленала, купала и успокаивала, как могла. Однако это длилось недолго — у нее иссякли силы.

— Миси Мартине следует позволить ребенку покричать. Он должен научиться понимать, что получит все, но в свое время, — качая головой, упрекнула Амру Мартину за излишнее самопожертвование.

Но молодая мать упрямо вздернула подбородок:

— Амру, ты можешь поступать так со своими детьми. Но Мартин…

Ее любящий взгляд остановился на ребенке. Юлия подняла глаза к небу. Она тоже считала, что Мартина перегибает палку. Она не подпускала к ребенку даже Лив. Регулярное недосыпание и недоедание сказывались на ее организме, и через четыре месяца после родов Мартина стала похожа на привидение. Питер превратился в невидимку. Он, правда, гордо держал своего сына на руках, когда тот мирно спал, но как только ребенок начинал плакать, быстро передавал его матери. Питер снова переселился в дом для гостей, аргументируя это тем, что не может отдохнуть, из-за того что Мартина каждые два часа бегает к ребенку. В душе Юлии, однако, проснулся страх: она боялась, что по ночам он опять станет насиловать девочек-рабынь. Поздно ночью она выскальзывала на улицу и глазами Аргуса наблюдала за домом для гостей. Но там все было тихо. Казалось, Питер научился обуздывать свои инстинкты.

Однажды утром, когда Мартина и Юлия после завтрака отправились на веранду, молодая мать вдруг зашаталась и едва успела сунуть ребенка в руки Юлии, прежде чем у нее подогнулись колени.

Юлия закричала:

— Амру, быстрее!

Даже попугай взволнованно летал вокруг, хлопая крыльями.

Домашняя рабыня вбежала на веранду и помогла Мартине подняться, а затем усадила ее на стул. Она стала обмахивать молодую мать полотенцем, неодобрительно качая головой.

— Миси Мартина просто слишком много взяла на себя.

Юлия тоже выказала беспокойство.

— Мартина, так больше продолжаться не может, — осторожно произнесла она. — Ты ведь приносишь себя в жертву ребенку. Я думаю, пора искать какой-то выход. Одна из девочек все же могла бы…

— Нет! — Мартина, дрожа, сидела на веранде. Она с трудом отставила в сторону стакан с водой, который принесла ей Амру. — Я не хочу, чтобы одна из девочек… Они же совсем не знают, как…

Юлия вздохнула:

— Но Мартина, тебе нужно немного отдохнуть! И ты ведь не оставишь М'aртина без внимания. За ним будут ухаживать всего пару часов в день, чтобы ты могла поспать и поесть.

— Но…

Юлия могла понять страх Мартины, уверенной в том, что никто не сможет так хорошо заботиться о ее сыне, как она сама, но, поскольку сама Мартина с трудом держалась на ногах, надо было принимать решение, и очень быстро.

Однако проблема заключалась не только в матери, которая так неохотно отдавала сына в чужие руки, а прежде всего в сам'oм своевольном ребенке. Нельзя сказать, что не предпринимались попытки приучить Мартина к другим рукам. Но мальчика было очень трудно обмануть, и он начинал плакать при виде любого незнакомого человека, который пытался носить его на руках или начинал укачивать в колыбельке. И Лив, и Кири, и даже Амру потерпели сокрушительное поражение и с растерянным видом отдали ребенка матери.

Юлия задумчиво смотрела на маленького мальчика, который все еще мирно лежал у нее на руках. И вдруг у нее созрело решение.

— Я могу иногда забирать его к себе, — уверенно сказала она.

Мартина наморщила лоб:

— Ты?

Юлия хитро улыбнулась:

— Да, и буду делать это с удовольствием. Смотри, у меня на руках он ведет себя спокойно. А если у тебя благодаря этому появится немного времени для себя…

С той поры Юлия забирала Мартина по утрам сразу же после кормления. Ребенок был спокоен и доволен, и, действительно, с Юлией он вел себя лучше, чем с кем-либо другим. Ей без труда удавалось укачать его, чтобы он снова заснул, если мальчик просыпался слишком рано и начинал капризничать. Ей даже удавалось вызывать у него улыбку, потому что она позволяла ему играть со своими пальцами.

Мартина после недолгих сомнений с благодарностью приняла эту помощь. В первые дни она беспокойно прокрадывалась следом за Юлией, однако когда увидела, что Мартин чувствует себя хорошо, использовала выигранное время для того, чтобы выспаться. Уже через три недели она снова набралась сил и выглядела намного здоровее.

Питеру же, напротив, такое соглашение совсем не понравилось. Он сердито наблюдал за Юлией, когда она брала на себя заботы о его сыне, однако, поскольку Мартин даже у него на руках плакал до тех пор, пока его детское личико не становилось пунцовым, Питеру не оставалось ничего иного, кроме как смириться с такой договоренностью.

В душе у Юлии зародились нежные чувства к маленькому существу. Теперь она задумчиво и с любовью наблюдала за спящим грудным младенцем и все чаще испытывала печаль от того, что у нее до сих пор нет ребенка. Карл… Ну, просто он вел себя так, словно это было в порядке вещей.

Отказался ли Карл от желания иметь собственного наследника, после того как родился Мартин? С тех пор как его внук появился на свет, он больше не приходил к Юлии. Она была этому только рада — ведь его визиты не доставляли ей никакого удовольствия.

И тем не менее Карл, как и прежде, раз в неделю уезжал в город. Может быть, именно у Сузанны он получал то, чего хотел? Юлия несколько раз задумывалась над тем, не поговорить ли ей с Карлом о его суринамском браке. Однако страх перед его гневом заставил ее отложить этот разговор. Может быть, разумнее всего воспринимать вещи такими, какие они есть? И когда Карл оставил ее в покое, жизнь в Розенбурге стала вполне сносной.

За это время Юлия успела полюбить плантацию, как родной дом. Здесь жили люди, которые много значили для нее: Кири, Амру, а также другие рабы, к которым она приросла сердцем. И, конечно, Мартин и даже Мартина, ответственность за которых она теперь чувствовала. Карл и Питер были неприятными, нежелательными тенями, которые пару раз в день нарушали мир и спокойствие в доме, но в большинстве случаев они исчезали так же быстро, как и появлялись. Один Бог знал, чем Карл целыми днями занимался в своем рабочем кабинете или на полях и как убивал время Питер в доме для гостей. Когда их не было рядом, Юлия наслаждалась жизнью.

Вот только если бы не эта неутолимая тоска по Жану… Ей не хватало его. Юлия спрашивала себя, что он делает в городе. Нашел ли он себе новую работу? Скучает ли по ней?

Эрика услышала чьи-то приглушенные голоса. Она попыталась открыть глаза, но веки показались ей такими тяжелыми, словно были налиты свинцом. Ей трудно было не впасть снова в бессознательное состояние, из которого она только что попыталась вырваться. Эрика сосредоточилась на тихих голосах, и чем больше ее душа просыпалась, тем яснее она осознавала, что не понимает, о чем говорят люди вокруг нее. Она не знала этого языка.

Где она? Что произошло? Тихий плач ребенка окончательно вернул ее в реальность. Райнер!

Когда Эрике наконец удалось открыть глаза, она увидела, что вокруг царит полумрак. Сначала она подумала, что это объясняется ее состоянием, однако потом заметила, что в помещении на самом деле довольно темно. Она лежала на спине. Эрика с трудом попыталась опереться на локти. Из темноты появилась чья-то рука, которая осторожно прижала ее к постели. Эрика попыталась оттолкнуть эту руку, однако снова беспомощно упала на спину.