Чтение онлайн

– Люблю тебя.

Он вдохнул, только сейчас понимая, что задержал дыхание, и прижал ее к себе. Тихий вопрос, ее полустон-полувыдох "да", и все в мире за пределами этой комнаты перестало быть важным для двоих...

Руки и губы, с благоговейной нежностью касающиеся кожи единственного во всем мире человека. Рваный ритм дыхания и бешеный стук бьющихся в унисон сердец. Поцелуи, кружащие голову и пьянящие сильнее самого крепкого вина. Шепот, отдающийся музыкой в ушах влюбленных. Короткий вскрик, пойманный мужскими губами. Два тела, сплетённые воедино в древнейшем из танцев, где нет места лжи и притворству...

– Прости, радость моя, я причинил тебе боль, - прошептал Коррис, прижимая к себе Лию, и чувствуя себя безумно счастливым и гордым.

– Я же целительница, - она одарила его лучистым взглядом, - так что тебе не стоит беспокоиться.

Лия коснулась губами чуть солоноватой кожи его шеи, прислушалась к изменившемуся дыханию мужчины и, осмелев, принялась целовать его лицо, шею, грудь - легкими, едва заметными прикосновениями. Кончиками пальцев провела от груди к паху и замерла, когда он перехватил ее руку. Посмотрев на нее потемневшим взглядом, Коррис тихо сказал:

– Не играй со мной, Лия, я слишком долго ждал тебя и мечтал о тебе!

– Я не играю. Любимый мой, единственный...

Он рвано вздохнул и притянул девушку к себе, с восторгом чувствуя, как она откликается на каждое его движение...

– Не могу тобой надышаться, - прошептал он позже, прижимая ее к себе чуть сильнее, а потом произнес, - милая, я хотел сделать это не так, но теперь просто не могу молчать ни минуты. Выходи за меня замуж!

Лия подняла на него глаза, наполнившиеся слезами, и прошептала:

– Кор, но это вовсе не обязательно! Я и так твоя!

– Девочка моя, я не хочу отпускать тебя, - стремительно перевернувшись, он прижал ее своим телом, чувствуя, как снова пробуждается желание, - я хочу всегда быть с тобой! Хочу засыпать в твоих объятиях и видеть твою улыбку по утрам, слышать твой смех и видеть сияние твоих глаз. Хочу возвращаться издалека и знать, что ты ждешь меня в нашем доме. И хочу, чтобы ты подарила мне детей...

Лия почувствовала могильный холод, словно в сердце ей вонзили кинжал. Даже если он согласиться остаться здесь или же им каким-либо невероятным способом удастся выбраться из той ловушки, в которую её загнала судьба, и вернуться в Эрант... Она никогда не сможет подарить ему детей, никогда! Бесплодная, разве она может стать ему женой? Он... сможет ли он простить ее за то, что их дом никогда не наполнится детскими голосами? Не возненавидит ли её? Слезы навернулись на глаза, Лия отвела их и глухо произнесла:

– Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, и хочу быть с тобой вечно, но не могу стать твоей женой. Прости.

Коррис неверяще посмотрел на нее:

– Любишь, но не хочешь быть женой? Лия, ты несешь чушь!

– Я...
– горло перехватило, и она открыла рот, чтобы все ему объяснить, но не смогла, внезапно ощутив резкую, невероятно сильную боль в груди, а затем и вовсе утратив контроль над собственным телом. Словно в безумном кошмаре - казалось, тело действует само, а все, что ощущала корчащаяся в судорогах душа Лии - невероятное, невозможное отчаяние!

Мгновение - и Коррис безвольно повалился на нее, сраженный наведенным беспамятством. Девушка - точнее, ее руки - с легкостью отодвинула тяжелое мужское тело, встала и быстро оделась. Лия попыталась вернуть контроль - пусть на миг чтобы оставить хотя бы записку, объяснить, но безуспешно. По-прежнему двигаясь механической куклой, она закрыла за собой дверь, оставляя любимого в одиночестве...

Лие так никогда и не удалось вспомнить, как именно она вернулась во дворец Эс'Шери. Единственное, что осталось в памяти - ощущение жуткой беспомощности и боли в плачущей кровавыми слезами душе. Не помнила она, как переодела камеристку, как легла в постель и закрыла глаза... Не помнила снов, если они были, и утро прошло в том же тумане... Очнулась она, сидя перед зеркалом, когда в комнату зашла рея Нассия, оглядела ее и удовлетворенно кивнула:

– Отлично, девочка! Если бы не цвет глаз, никто бы и не сказал, что ты не чистокровная кшаси. Надень это, - и женщина протянула ей шкатулку, в которой на черном бархате сверкали невероятной красоты украшения.

Лия - нет, Лиасса - взглянула на себя в зеркало. Платье из шелка насыщенно-алого цвета с узким лифом и летящими складками юбки на удивление шло ей. Сделанная искусными руками камеристки высокая прическа открыла шею, демонстрируя королевскую осанку девушки. Ее душу заполнила горечь: зачем ей все это? Лучше бы она никогда не появлялась в Кшасаэре, продолжая считать себя ублюдком, оставаясь теей Лией Торн! И нет возможности отказаться - клятва и браслет держали крепко... Больше всего на свете ей хотелось отложить церемонию, броситься назад к Коррису, попросить у него прощения и обо всем рассказать... Вот только при одной мысли об этом вернулась боль и ощущение утраты контроля над собственным телом! Рея Нассия отступила на шаг, требовательно вглядываясь в лицо внучки:

– Что с тобой, Лиасса? Ты ведешь себя странно, бледна как смерть! Я бы предложила вызвать к тебе целителя, но ты и сама целитель! Или ты хочешь отказаться, именно сейчас?
– последние слова она произнесла тревогой и ужасом.

– Как я и говорила, я всегда отдаю свои долги, - наконец смогла разомкнуть уста девушка.

– Сейчас я рада это слышать, ибо не хочу, чтобы ты сдалась. И, Лиасса... ты Глава Эс'Шери, а значит, несешь нашу честь и силу. Не позволяй никому чужому увидеть твою слабость, ясно?

Лиасса встретила горящий яростной силой взгляд бабушки и тихо произнесла:

– Да.

– Умница. Приведи себя в порядок, надень украшения, - тут она коснулась мочки уха девушки, покачала головой и обернулась к камеристке, - Марисса, проколи ей уши, помоги с украшениями, а затем проводи в большую приемную. И не мешкайте, негоже заставлять ждать Владыку и Верховную жрицу!

Женщина вышла, а Лиасса обернулась к камеристке:

– Владыку и Верховную жрицу?

– Вы становитесь главой одного из знатнейших родов кшаси и должны принести личную присягу Владыке, а Верховная должна засвидетельствовать волю Госпожи Путей. Не волнуйтесь, рея Лиасса, раз вас признали родовые артефакты - это лишь формальность, - девушка ловко уколола мочки и вдела в уши длинные серьги, а затем помогла ей с диадемой и колье.
– Надо же, как красиво!

Лиасса снова взглянула в зеркало. Красивая и словно выжженная изнутри, и цвет платья лишь подчеркивает это. Коснулась кончиками пальце камней и покачала головой, отчего серьги в ее ушах качнулись, отбрасывая искры.

– Это красные бриллианты, невероятно дорогие и древние, - подсказала камеристка, - говорят, в них выходят замуж члены вашей семьи, рея.

Замуж! От слов камеристки в груди словно застыл ледяной ком, и Лиассе безумно захотелось заплакать. Единственный человек, за которого она хотела бы замуж, для нее потерян. Что он сейчас думает о ней? Что она предала его? "Почему нельзя было хотя бы рассказать ему обо всем?
– в отчаянии мысленно обратилась она к амулету. Увы, безуспешно, да она и не ждала ответа. Проглотив невыплаканные рыдания, девушка направила Силу, убирая смертельную бледность с лица. "Никто не увидит моих слез. Во всем мире до меня никому нет дела", - повторяла она словно заклинание. Встав, она коротко приказала:

– Веди, Марисса!

Гостиный двор "У очага". Комната Корриса.

Коррис проснулся резко, точно от толчка. "Неужели это был лишь сон?" - все, о чем он мог подумать. Сладкий сон, обернувшийся кошмаром... Или нет? Он откинул одеяло и сел, схватившись за голову: свидетельство истинности его воспоминаний было налицо, да и в комнате до сих пор чувствовался запах их единения, смешиваясь с едва уловимым ароматом ландышей. Он вцепился себе в волосы, вспоминая гибкое тело под собой, сияние её полнящихся нежностью и страстью глаз, её срывающийся голос, шепчущий его имя, словно молитву... Это не было ложью, он знал это наверняка, так почему она сказала "нет"? Почему ушла, не объяснив отказ, не сказав ни слова?