Чтение онлайн

Мы шли долгим маршрутом, Абраксас ещё раз показывал мне разные этажи и повторял названия покоев. Через тридцать минут мы доплелись до малой проходной комнаты и сели в кресла у камина.

– Я вчера не понял, как тебе мэнор? – Абраксас пригубил вино из высокого бокала.

Я машинально заметила:

– Бокал неправильный. Вы пьёте вино из сорта винограда пино нуар, бокал должен быть Бургунди, похожий на коньячный, только на длинной ножке. Такая форма не случайна, ведь главное её предназначение – дать заиграть винам с тонким летучим ароматом. Сначала букет раскрывается в широкой чаше, а затем концентрируется в верхней сужающейся части. У Вас бокал Бордо, он отличается крупной чашей, которая необходима для того, чтобы насыщенное вино сумело полностью продемонстрировать свой букет.

Абраксас радостно заулыбался.

– Я специально приказал подать другие бокалы, хотел посмотреть на твою реакцию. Замечательно! Значит со столовыми приборами тоже справишься?

– Нож для рыбы и икорную лопатку не перепутаю, если Вы об этом. Отец позаботился. Не волнуйтесь, я всё знаю. Кольца для салфеток, надеюсь, в доме отсутствуют? И ещё эти ужасные подставки под стаканы?

Я откровенно насмехалась. Спросить, есть ли в аристократическом доме плебейские кольца для салфеток, это оскорбление.

– Кстати, русские люди отличаются смекалкой и умеют расправиться с любым блюдом одной столовой ложкой безо всяких дополнительных аксессуаров. Так что, не стоит переживать, я не опозорюсь в обществе.

Я налила себе слабенький Эрл Грей без сахара и с удовольствием пригубила чай, продолжив:

– Да, я всё помню. Не переживай, папа, я выдрессировалась. Никакого молока, сахара, десерт называется пудинг, всё равно какой, никаких французских слов, диван нельзя называть софой, ужин в семейном кругу – это ужин, чай подаётся в четыре с небольшим, я знаю…*

– А танцевать умеешь?

– Ха, я закончила хореографическое училище. Основной профессией это не стало, но могу подрабатывать в любом клубе. Петь умею, но не люблю. Голос слабый, не тянет. Мне не нравится себя слушать.

У Абраши загорелись глаза:

– Это раньше голос слабый был. У Нарциссы голос ставили итальянские учителя, я нанимал, чтобы она не выла от тоски, а хотя бы пела. После завтрака попробуем.

С этими словами он отправил меня переодеваться, добавив, что ждёт в столовой через час с четвертью.

Примечание к части * Англичане - кастовый народ, это признаки высшего класса

Глава 4. Бравая

За неделю жизнь моя в мэноре устаканилась и даже начала наполняться рутиной. Я вставала рано, часов в шесть, мы с Абраксасом занимались утренней пробежкой, кормили фазанов и расходились. Снова встречались на завтраке, там же присутствовал надутый и молчаливый Люциус, мы ели полезную овсянку и читали «Ежедневный Пророк». Потом супруг дежурно клевал меня в щёчку и отбывал в Министерство. Обычно он использовал камин в парадном зале. Я шла заниматься с нанятыми учителями или папиком. Они гоняли меня по боевой магии и зельеварению. После торопливого ланча приходил сухонький старичок, эксперт по списку чистокровных семей и безжалостно вдалбливал мне знания по геральдике, родовым дарам и родственным связям знаменитых фамилий. В районе четырёх часов мы садились пить чай и обменивались впечатлениями со старшим Малфоем. Иногда мы играли в шахматы или бильярд. Ужинала я, как правило, в одиночестве. Мужчины приходили поздно, часто я уже спала к их появлению. Я много бродила по дому и перестала таскать с собой Добби, как живого навигатора. Я научилась ориентироваться в анфиладе комнат и этажей, новый дом начал мне нравиться. Драко всё ещё гостил в Париже, его возвращение было запланировано на середину января. Скучать мне было вроде некогда, но иногда я чувствовала себя довольно одиноко. Супруг был безукоризненно вежлив и отстранён. Он ясно дал мне понять, что не заинтересован в моём обществе, но готов наряжать и оплачивать мои развлечения. С тоски я полностью обновила гардероб, всю «старую» одежду отодвинула подальше, куда-то вглубь бесконечной гардеробной. Я заказала и получила ворох миленьких платьев и костюмов, пальто, шуб, праздничных нарядов и волшебных мантий. Эльфа Сатинка оказалась продвинутой маникюршей и мастером по дизайну причёсок. Я никак не могла найти подходящий образ и экспериментировала вовсю. Буйные кудри до задницы прекрасно смотрятся на картинках и в постели с мужчиной, а в повседневной жизни доставляли уйму хлопот. Ещё одно разочарование постигло меня – ушки Нарциссы оказались не проколоты. У неё нашлось множество клипс, но у меня раскалывалась голова от их постоянного ношения. В связи с повальными обысками и арестами, светская жизнь практически замерла. Людям было не до развлечений. Победившая сторона шумно праздновала победу и устраивала народные гуляния. По понятной причине, аристократы оставались в стороне и старались не отсвечивать.

Однажды наш привычный распорядок был бесцеремонно нарушен представителями новой власти. Дело было утром, мы только что позавтракали и провожали Люциуса на работу. Внезапно с хлопком появился дрожащий Добби и объявил о приходе группы авроров. Они требовали впустить их «именем закона». Супруг было заколебался, но я твёрдо ему заявила:

– Дорогой, тебе пора на работу. Иди и ни о чём не беспокойся. Мы с папой встретим господ полицейских.

Старший Малфой подтвердил мои слова:

– Иди, сынок. У нас с Нарси всё под контролем.

Люциус облегчённо кивнул и торопливо отбыл. Я попросила у Абраксаса минутку и рванула переодеваться на максимальной скорости. Через пять минут мы с Абрашей принимали незваных гостей.

К нам заявились трое авроров. Старшим по группе был Джон Долиш, с ним заявился аврор Уильямсон и чернокожий стажёр, в котором я узнала будущего министра магии – Кингсли Бруствера. Долиш достаточно вежливо поздоровался и озвучил цель появления: они пришли проверить переписку нашей семьи, чтобы разыскать письма «Того, кого нельзя называть». Абраксас молча открыл кабинет и впустил служителей магической Фемиды.

Разумеется, они ничего не нашли, разбили пару ценных копий древних скульптур и вернулись к нам. Мы играли в шахматы, папик выигрывал, как всегда. Аврор Уильямсон похотливо протянул:

– Ну что, дамочка, время личного досмотра. Быстро подойди ко мне. Где ты там прячешь письма этого поганца? Под юбкой? – он протянул ко мне жирные потные руки.

Я неторопливо встала и разгладила узкую юбку-карандаш.

– Здесь еле поместились мои трусики и чулки, но раз надо, проверяй.

Мои шпильки гулко застучали по мраморному полу. Я шла к нему, попутно отмечая, что Бруствер выглядел смущённым, а Долиш морщился от гадливости. Однако никто из них не пытался остановить ублюдка.

Уильямсон лапал меня с удовольствием, я выжидала удобного момента. Он раскраснелся и тяжело дышал. Вот он нарочито грубо крутанул мои соски и издевательски засмеялся:

– Прощенья просим, дамочка, я такой неловкий.

Я спокойно посмотрела ему в глаза и вернула реплику:

– Понимаю, сама иногда чуть не падаю. Полы такие скользкие, ах!
– с этими словами я изо всех сил наступила ему каблуком на носок сапога.

Он сдавленно хрюкнул и согнулся от боли. Мысленно торжествуя, я добавила ему коленом в пах и развернулась, типа собираясь сбежать. С криком: «Ах ты, сука!», он попытался поймать меня за заднюю часть пышного воротника, но отпрыгнул с воем и затряс окровавленной рукой. Сзади в воротник была вшита тонкая деревянная полоска, ощетинившаяся железными иглами полтора сантиметра длиной. Он заорал и попытался ударить меня по лицу, но я вывернулась и подбежала к Долишу, причитая:

– Ах, мне так жаль! Это приспособление предназначено, чтобы отучить меня от дурной привычки откидывать голову на кресле. Муж считает, что я всегда должна держать голову прямо. Я так привыкла к этой полосочке, что совсем забыла о ней. Умоляю простить меня. Хотите, я сниму блузку, Вы убедитесь, что писем у меня нет…

Абраксас держал нечитаемое выражение лица, молодой Кингсли тихонько хихикал, а Долиш устало произнёс:

<