Чтение онлайн

Тутуль-Шив подошел к ошарашенному Хун Йууан Чаку и вырвал из его руки копье халач-виника Чичен-Ицы, после чего занял кресло, в котором еще недавно сидел переодетый чилам. Кто-то из ахменов предупредительно оттащил в сторону труп. Тутуль-Шив сел в кресло и вытянул левую руку, указывая на Хун Йууан Чака.

Он хотел сказать, для чего он здесь, но неожиданно в глазах потемнело. Халач-виника как будто провалился куда-то и после недолгого падения почувствовал себя внутри другого человека. Тот, в ком он пребывал, с удивлением наблюдал за происходящим, явно не понимая, где находится и что творится вокруг него.

После короткого затмения Тутуль-Шив почувствовал, что вновь становится самим собой. Он, по-прежнему сидя в кресле, указывал на своего дядюшку, а собравшаяся у подножия храма толпа, затаив дыхание, ожидала, что же наконец скажет посланец богов. Тутуль-Шив в свою очередь быстро сообразил, что пауза слишком затянулась, и, пока не пришел в себя Хун Йууан Чак, решил действовать.

— Владыки говорят, — сказал он: — Хун Йууан Чак, помимо нашей воли, нанес на лицо татуировки халач-виника. Мы должны убедиться в том, что он достоин их. Пусть Хун Йууан Чак и Игуаль Син Тамин придут к нам на игру в мяч, как это однажды случилось с Хун-Хун-Ахпу и Вукуба-Хун-Ахпу [30] , возомнившими себя равными с правителями Шибальбы!

— Это измена! — опомнившись, взревел Хун Йууан Чак. — Не слушайте самозванца!

— Ты ищешь блистательного Хунак Кееля? — с издевкой спросил Тутуль-Шив. — Халач-виника Майяпана в этот раз не поможет тебе. Иначе он ослушается воли богов и ему самому придется отправиться в Шибальбу.

Может быть, ты высматриваешь того, кто составит тебе пару вместо убитого чилама на тлачтле владык? Тогда возьми посланного тобой убийцу! Он стоит за той колонной, — и Тутуль-Шив указал на воина, бледная кожа которого была покрыта холодной испариной. От ужаса он даже не смог выпустить из рук трубки, доказательства своей вины.

— Не знаю, как тебе удалось спастись, но я все равно сотру тебя в порошок, — прошипел Хун Йууан Чак и подал кому-то тайный знак.

— Поздно, дядюшка, — ответил Тутуль-Шив. Из-за спины старого ах пполок ёки, так и не успевшего вступить на престол Чичен-Ицы, в окружении воинов Ушмаля вышел генерал Кумиль-Ах-Поп.

— Вот подтверждение моих слов, люди ица! — Тутуль-Шив скинул белый плащ ах-кин-маи и достал из скрывающейся под ним кожаной сумки Священный череп.

Толпа неистово взревела. Хун Йууан Чак был обречен.

Правителю грозного Майяпана все-таки удалось всех перехитрить.

От его внимания, конечно же, не ушли ни рваная рана, таинственным образом изуродовавшая за ночь правую щеку предводителя охотников, ни то, с какой поспешностью воины Ошгуля покидали священный город. Он был встревожен ничуть не меньше, чем Хун Йууан Чак, но открыто показывать свою озабоченность не хотел. Напротив, в ночь перед последним днем испытания халач-виника, не посвящая в планы своего нового союзника, он вместе с гвардейцами тайно покинул Чичен-Ицу. Хунак Кеель острее остальных почувствовал угрозу появления Тутуль-Шива. Именно появления, а не возвращения из царства Шибальбы! Как и Игуаль Син Тамин, он сразу узнал ненавистного врага, укравшего у него невесту. Хунак Кеель терялся в догадках, как же удалось спастись Тутуль-Шиву. Кто помог ему выжить? Может, его жертвоприношение — всего лишь талантливое представление в духе «Рабиналь-Ачи»? В этой пьесе так же гибнет главный герой, а затем здравствующие актеры выходят к восхищенной публике! Нельзя быть ни в чем и ни в ком уверенным — там, где царит предательство, наушничество и заговоры.

Не заключил ли сделку за его спиной сам Хун Йууан Чак? Как-никак, они родственники с Ах-Суйток-Тутуль-Шивом. Халач-виника Ушмаля всегда был ловким политиком и сильным врагом. Не один батаб или халач-виника, решившие пойти против правителя страны Пуук, сгинули на этом пути. Сила, обман, интриги, лесть — вот оружие, которое использовал против своих врагов Ах-Суйток-Тутуль-Шив. Зато к друзьям он был прямодушен, благороден и щедр. И если бы не свадьба Тутуль-Шива с прекрасной Иш-Цив-нен и ее смерть во время родов, то молодой правитель Майяпана дружил бы с Тутуль-Шивом. В глубине души Хунак Кеель восхищался многими качествами своего врага. Но тем сильнее он его ненавидел. А что если действительно владыки Шибальбы вернули его на землю? Что ж, их вражде даже боги не указ! В любом случае Хунак Кеель решил на время уйти в тень, не упуская никого из виду. Звериное чутье правителя Майяпана не подвело и на этот раз. Ожидая самого худшего, он, тем не менее, был безмерно удивлен, когда его недремлющие ах-шак-катун доложили о том, что в Чичен-Ицу вошли около семи сотен воинов Ушмаля! Нет предела хитрости и коварству халач-виника Ушмаля и Чичен-Ица!

Теперь для правителя Майяпана все стало на свои места. Когда-то бесстрашный воин Чак Шиб Чак состарился и последние дни, отпущенные ему богами, хотел прожить в мире и спокойствии. Чак Шиб Чак и не думал вступать в конфликт с какой-либо из сторон. Он считал, что лучшей защитой от охотников будет союз трех городов-государств. Против такого мощного триумвирата не выступит ни одна из известных военных сил. Но война его племянника с охотниками разбила его чаяния. Войско дикарей огромно, и, несмотря на успешно начавшуюся кампанию, Ах-Суйток-Тутуль-Шив понимал, что в одиночку такого врага ему будет одолеть нелегко, особенно имея в тылу извечного соперника Майяпана. Тогда он вступил в сговор с Хун Йууан Чаком. План был прост: заманить в ловушку Хунак Кееля и Ош-гуля на праздник Нового огня под предлогом расправы с халач-виником Ушмаля. В обмен он получал поддержку и смещение действующего правителя Чичен-Ицы. Хун Йууан Чаку требовалась легитимность вступления на престол, и Тутуль-Шив «доставил» ее от богов Шибальбы. Затем плененных правителей посланник богов намеревался отправить на жертвенный алтарь. «Ош-гуль, видимо, чтото почувствовал и раньше покинул город. Я же разрушу его дотла!» В то самое время, когда Ах-Суйток-Тутуль-Шив приказал своим воинам взять Хун Йууан Чака под стражу, у-какиль-катун Майяпана ворвались в город.

Это была беспощадная кровавая битва. Застигнутым врасплох гвардейцам Ушмаля ценой больших потерь удалось остановить продвижение врага и закрепиться в западной части города у храма Утренней звезды. Тутуль-Шив, превосходный стратег, к тому же отлично знающий город, направлял небольшие мобильные отряды в обход прямого столкновения в тыл Хунак Кеелю. Этими вылазками он отвлекал главные силы противника, сконцентрированные у храма Утренней звезды. Его воины действовали, как дикие пчелы, жалящие взбешенного зверя, отгоняя его от своего улья. Воины в шлемах в виде орла гвардии Ушмаля появлялись в самых неожиданных местах, наносили удар и так же стремительно отступали, заманивая врага в заранее подготовленные засады. Хунак Кеель был в ярости, но тактике Тутуль-Шива ничего противопоставить не мог. Его солдаты были измотаны, а потери слишком велики, чтобы продолжать сражение, и с наступлением сумерек воины Майяпана отошли в занятую ими часть города.

Ах-Суйток-Тутуль-Шив сидел на верхней площадке храма Утренней звезды, наблюдая за тем, как в лучах угасающего солнца горел город его отрочества. Впервые после смерти жены его глаза наполнились влагой. Как и тогда, не в силах что-либо изменить, он беспомощно смотрел, как умирает жемчужина Земли фазана и оленя город Чичен-Ица. Тутуль-Шив сжал кулаки с такой силой, что пальцы побелели. Что ж, он сумеет запомнить этот день до мелочей, чтобы потом заставить халач-виника Майяпана страдать так же, как сейчас страдает он сам.

Ни одно из обескровленных сегодняшней битвой войск не могло удержать Чичен-Ицу, нуждаясь в отдыхе и пополнении. И как бы сильно ни жаждал Хунак Кеель смерти своему врагу, он отдавал себе отчет в том, что исход сражения не в его пользу и что теперь он сам рискует попасть в руки Тутуль-Шиву. Халач-виника Майяпана угрюмо смотрел, как его воины поджигают здания и храмы непокоренного города. И это было все, чем он мог отплатить молчаливым стенам за удар, нанесенный его честолюбию.

— Что ж, тебе удалось отстоять Чичен-Ицу, Тутуль-Шив, но и ты не надолго задержишься в ней. Я вернусь сюда сразу же, как только встречусь с моей армией! — голос Хунак Кееля дрожал.

Взглянув в последний раз на громады пирамид, так манившие его своей неприступной величественностью, он приказал выдвигаться. Глухо ударили тункули, и под надрывный вой раковин-горнов мимо волнистых шеренг связанных между собой пленных неспешно проплыли носилки ненавистного халач-виника Майяпана.

Под резкие выкрики охранников и удары кнутов спутанные ряды невольников побрели за царственным палантином. Среди покрытых копотью, забрызганных кровью, изможденных ранами узников выделялся один высокородный вельможа. На его плечах красовался ослепительный плащ, сотканный из перьев редких тропических птиц, а голову венчал убор в виде божественного кацаля. Еще вчера он был вершителем судеб, теперь — заговорщиком, которого обманули союзники, ах пполок ёки и убийцей своего брата. Он так и не унаследовал трон священного города, воспетого в самых дальних уголках Земли фазана и оленя.