Под суфийским плащом. Истории об Абу Саиде и его мистические наставления
Шрифт:
Поясняя стих, Абу Саид акцентировал то, что большая часть людей не концентрируется на том, что же они делают.
Абу Саид использовал любое событие как учебную ситуацию. Абдул-Самад, избранный ученик шейха, рассказал такую историю.
Как-то мне пришлось уехать, и я сожалел о пропущенных проповедях и занятиях.
Когда я вернулся в Мейхану и вновь смог посещать его проповеди, он сказал мне, что не стоило сожалеть о пропущенном – даже если бы я и десять лет не был на его собраниях, поскольку он всегда говорит об одном, и это одно можно уместить и на ногте пальца руки: «Жертвуйте своим «эго» (нафсом) – и ничем более».
В возрасте восьмидесяти двух лет Абу Саид переехал из Нишапура в Мейхану, где ежедневно он проводил беседы. На каждой беседе он упоминал о том, что после его смерти люди погрязнут в материальных интересах и забудут о духе. Это продолжалось целый год, а в своей последней проповеди он сказал:
Если спросят о вашем вероисповедании – не отвечайте, что вы верующие суфии или мусульмане, ибо вас попросят подтвердить то, что вы сказали. Ответьте так: «Спросите наших наставников, им ведомы ответы». Ведь если вы оставлены на самих себя, появится много зла.
Абу Саид умер в 1061 г. и был погребен в Мейхане. Сто двадцать лет его последователи ухаживали за его могилой. Но началось вторжение туркменов племени гхузз. Сто пятнадцать членов семьи шейха были вырезаны, а город – обращен в руины.
На вопрос о том, что такое искренность (ихлас), Абу Саид ответил:
Пророк сказал, что ихлас есть божественная тайна (сирр) в душе человека. Эта тайна – предмет божественной чистоты и Его созерцания. Посредством созерцания этого объекта Бог животворит и одушевляет его. Тот, кто провозглашает божественное Единство, должен принять его и в сирре.
Поэтому искренность является тайной, чья материя – милость Бога (латифа). Эта тайна возникает по щедрости и милосердию Бога и не является результатом действий и усилий человека.
Бог проявляет нужду, жажду и скорбь в сердце человека. Затем Он созерцает состояние сердца и в Своей щедрости и милосердии помещает в него духовную материю (латифа). Эта материя называется тайной Бога (сирр Аллах), и это то же, что и искренность (ихлас). Она является вечной, ибо сотворена Божьим деянием, помыслившим ее. Она происходит из бытия Божьего, и у человечества нет на нее прав. Она хранится в сердце, как заем от Бога. Тот, кто хранит ее, жив (хайй), а тот, кто утрачивает, является животным (хайаван), и эти двое не подобны друг другу.
В древней Персии лекари практиковали кровопускание для очищения тела. Однажды, когда наш мастер подвергался кровопусканию, он спросил, что об этом думает Хасан Моаддаб, его ученик и доверенный слуга. Хасан ответил стихом:
Если мирянам пускают кровь,они истекают кровью.Когда это происходит с Вами,истекает Любовь.Мастер тотчас попросил лекаря остановить кровотечение и никогда больше не прибегал к кровопусканию.
Примечание
Высказывание Хасана подразумевает, что Абу Саида питала исключительно Любовь. Авторство нижеследующего стиха приписывают Абу Саиду:
Пришла Любовь и заполнила мои вены и плоть.Она освободила меня от «я» и наполнила Другом.Рассказывают, что однажды во время беседы Абу Саид неожиданно достал платок и сказал, что этот платок должен принести три сотни золотых монет, поскольку у Хасана просрочен заем, который необходимо вернуть.
Вперед выступила пожилая женщина и предложила нужную сумму. Присутствующие были изумлены и недоумевали, где она сможет взять деньги. Женщина сказала, что намеревается продать свое приданое. Вместе с другими ее сбережениями этого должно хватить. Она добавила, что искала случая отдать эти деньги мастеру.
Абу Саид дал ей платок и спросил, не желает ли она, чтобы он помолился за что-нибудь особо.
– Помолитесь о том, чтобы мое сердце исполнилось радости и счастья, – сказала она.
– Дорогая моя госпожа, – улыбнулся Абу Саид, – отчего же вы не попросили ни здоровья, ни богатства, но счастья сердцу? Вот уже семьдесят лет я занимаюсь медитацией, но никогда еще не испытывал того, о чем вы просите.
Примечание
С суфийской точки зрения, чем более расширяется сердце, тем ближе оно в познании к Богу. При этом его жажда Бога возрастает. Более того, хотя суфий и может испытывать в себе грусть, сердце, расширяясь, излучает радость вовне. Аттар говорит:
Тот, кто взывает к Богу в духовной грусти,Полагает грусть счастьем мира.Ученик спросил Абу Саида:
– Где нам искать Его?
Абу Саид ответил:
– А куда ты смотрел, что не нашёл Его?
Наш мастер рассказывал:
Однажды молодой человек попросил совета у старика. Тот молча склонил голову, затем через какое-то время поднял глаза и спросил:
– Ты все еще ждешь ответа?
Молодой человек утвердительно кивнул. То- гда старик продолжил:
– Не стоит говорить о том, что не есть слово Божие, слова же Божии неизъяснимы.
Наш мастер однажды взглянул на пожелтевший лист, оставшийся на ветке, и сказал:
У нас обоих сморщенные лица. У тебя – из-за жизненных невзгод, у меня – из-за Любви!
Примечание:
Такое сравнение довольно часто встречается в персидской литературе. В данном случае и лист, и Абу Саид являются частью древа жизни, на котором было проявлено их существование. Оба отдали свои души и умерли. Однако в то время как лист не мог осознанно управлять своей судьбой, Абу Саид сознательно прилагал усилия, чтобы умереть для всего, что не было Богом, через Любовь.
Наш мастер рассказывал следующее.
Бу Бакр Каттани был человеком высокой духовности. С помощью крайне изнурительных аскетических практик он достиг стоянки, редко обретаемой людьми. Одна из его практик состояла в том, что в течение тридцати лет он сидел в Мекке на кровле жилища, не выпрямляя ног и не ложась. Он пребывал в таком состоянии, что уже не нуждался в сне.
Однажды к нему пришел старец и спросил, отчего он не идет в такое-то место и не слушает такого-то мастера, который рассказывает истории о Пророке и суфийских наставниках. Бу Бакр спросил, о каких же мастерах Пути идет речь. Старец протянул список имен. Бу Бакр улыбнулся и сказал: