Чтение онлайн

– Похоже, теперь нам принадлежит весь мир, только от этого едва ли радостнее, – сказал он и в очередной раз включил радио.

Элвин очень часто, может, каждые десять минут, протягивал руку к магнитоле и пытался поймать хоть какую-нибудь радиостанцию, но каждый раз в динамиках раздавалось ровное шипение. Тогда он с досадой щёлкал пальцем по экранчику или просто махал рукой – мол, безнадёжно, нечего и пытаться. Однако вскоре снова и снова повторял всё то же самое. Я честно думал, что ему просто невесело без музыки и предложил поставить какой-нибудь диск, на что Элвин грустно усмехнулся, взъерошил волосы у меня на макушке и сказал, что лучше поболтает со своим новым другом. Мне безумно льстило то, что такой замечательный взрослый парень называет меня своим другом, и я продолжал рассказывать про Абилин, деланно спокойным и небрежным тоном, каким водопроводчик месяц назад говорил о том, что нужно продувать трубы, пока их не поразрывало, но это обойдётся в лишние несколько сотен баксов, а если вам это покажется слишком накладным, то присасывайтесь к сливу и продувайте сами. Элвин, конечно, замечал мою наигранность, и тогда его улыбка становилась не такой грустной.

Я всё пытался выспросить, что именно произошло в Эль Пасо, искренне не понимая, как ещё может быть уничтожен город кроме бомбардировки. Элвин отказывался об этом говорить, но было видно, что и молчать ему сложно, поэтому я продолжал засыпать его вопросами и в итоге преуспел. Оказалось, там все люди и животные окаменели. Ты, наверное, и сам видел, какими становились люди после этого облучения с орбиты. Жуть невероятная, все эти скрюченные позы, гримасы… иногда целые скульптурные группы. Мать, которая пыталась своим телом закрыть колясочку с дитём, да так в итоге сама на неё и рухнула, когда скрутило и парализовало. Или какая-нибудь старуха в инвалидном кресле, раскорячившаяся как морская звезда. А тогда, в машине, я слушал и представлял что-то вроде парка скульптур, где все такие из белого камня сделаны и в манерных позах стоят.

Элвин сказал, что уцелел благодаря тому что, когда всё началось, загружался на небольшом складе за городом. У них над Эль Пасо никаких стреляющих штук не летало, был только этот широченный луч с неба, который очень быстро скользнул по городу и исчез. И сразу же после этого начались взрывы и аварии, причём громыхало порой так, что было слышно за многие километры, и дым густой валил. Сам понимаешь, как это происходит, когда все люди моментально умирают, а многие из них при этом сидят за рулём полного бензовоза или самолёт на посадку заводят или там вовсе на АЭС за какие-нибудь сверхважные рычажки держатся. Изначально Элвин вообще не верил, что кто-то из находящихся в городах людей мог выжить, и отправился в путь просто потому, что ему нужно было так или иначе вернуться домой, каким бы дом этот ни был. Но моя история вселила в него надежду, так как бомбёжка, по сравнению с облучением, оставляла людям хоть какие-то шансы на выживание.

Потом Элвин спохватился и смазал тему, спросив, какие сладости я люблю. Пока я перечислял всё, что мог вспомнить, он, улыбнувшись, отдёрнул занавеску, и я увидел, что шоферская спаленка позади сидений была буквально завалена всевозможной едой. Причём, из всей кучи разноцветных пакетов и свёртков, минимум треть была шоколадками, вафельками и прочей сладкой радостью. Ты себе не представляешь, какое это было ощущение! Вот было такое, что ходишь по магазину с мамой, а она тебе ничего не покупает, потому что денег нет или жопа слипнется или ещё что. И ты мечтаешь, что когда–нибудь у тебя будет свой магазин, и ты с головой зароешься в сладости, и будешь хавать их целую вечность. Я робко спросил, можно ли мне взять парочку, и он произнёс самым непринуждённым на свете тоном: «Би май гэст!».

В свете фар я видел дорожные указатели, на которых чётко значилось, что к Далласу ехать намного ближе, чем к Остину. Значит ли это, что Элвин оставит меня? Не должен, в любом случае не должен, ведь он такой приятный парень… или всё-таки это возможно?

Вокруг мелькали всё те же поля с теплицами, пару раз из-за холмов показывались строения каких-то заводиков, а один раз мы видели поднимавшийся над горизонтом столб чёрного дыма. К тому времени уже почти совсем стемнело, но дым был такой густой, что выделялся на фоне ночного неба, будто гигантская колонна, или, скорее, дерево с ветвистой кроной. Мой чернокожий товарищ сразу предположил, что это может быть сигнал, поданный выжившими, и предложил поехать посмотреть. Конечно, я не возражал, хотя, наученный горьким опытом, заранее опасался таких встреч.

Я спросил у Элвина, есть ли у него оружие. В ответ он запустил руку под сиденье и вытащил оттуда огромный револьвер. Видно было, что он балдеет от этой штучки, даже дал мне её подержать в руках, предварительно откинув барабан и высыпав из него патроны. «Кольт Пайтон», – пояснил он, широко улыбнувшись краем рта и сверкнув белым клыком. Это, знаешь, ли, было очень по-техасски – любовь к большим пушкам.

Я чуть-чуть поигрался с револьвером, причём взвести курок и спустить его у меня получилось только один раз, и то далеко не сразу. Элвин предложил мне самостоятельно рассовать патроны по гнёздам и захлопнуть откидной барабан, объяснив это тем, что мужчина не обязан любить оружие, но уметь обращаться с ним должен прямо-таки непременно. Правильно сказал, чего уж.

Мы легко нашли поворот, который вёл к столбу дыма. Пролегавшая через поле дорога была ровной, и мы ехали достаточно быстро, но потом по её краям начали появляться деревья и скорость пришлось снизить. Они были старыми и большими, и в некоторых местах сплетались кронами, в свете фар напоминая коридор, ведущий прямиком в страшную сказку. Мы ехали ночью под всеми этими голыми ветвистыми деревьями по направлению к столбу чёрного дыма – и тут было чего испугаться. Прямо как в начале фильмов ужасов, где ты не можешь сказать героям: «Идиоты, поворачивайте назад!». Здесь я мог это сделать, но мы ведь уже всё решили: нам нужно было помочь людям, которые оказались в беде. Так что я сидел и молчал, ощущая себя взрослым, который на всякую чепуху не обращает внимания.

Элвин заметил моё волнение и попытался успокоить меня, сказав, что мы как супергерои спешим на помощь тем, кто в этом нуждается. А если вдруг мы встретимся с плохими людьми, то легко надерём им задницу вот этим самым револьвером. Судя по тому, с какой необычной интонацией Элвин произносил эти слова, он цитировал какого-то крутого персонажа, которого я не узнал. Меньше бояться я не стал, но старался, как мог, этого не показывать. Далеко впереди, в свете фар что-то белело.

Мы выехали к группе зданий – точнее, того, что от них осталось. Многие деревья вокруг были поломаны, они белели в темноте острыми кольями. Кое-где на развалинах можно было различить огромные полукруглые выбоины, и мне это сразу говорило о многом. Элвин, похоже, видел их впервые, но он тоже понимал, чьих это рук дело. Чёрный дым, который уже начал иссякать, валил откуда-то справа, из-за строения, в котором ещё можно было угадать форму ровного купола.

Пока мы объезжали развалины, Элвин всё время едва слышно бормотал под нос: «факин щит, факин щит». И я начал повторять за ним. Знаешь, от этого делалось менее страшно. Типа, дети, когда боятся, начинают плакать или кричать или убегать, а взрослые только матерятся и решают проблемы. И вот еду я в машине, говорю слова, за которые родители заставили бы меня вымыть рот с мылом, украдкой поглаживаю заткнутый сбоку от сиденья револьвер и представляю, как сейчас начнёт происходить что-то плохое, а мы, не прекращая материться, убиваем всех бандитов и закуриваем. Прямо кайфовал от этой мысли, и чуть ли не ожидал того, чтобы сейчас началась заварушка.

Дым валил из большой горящей чёрной кучи непонятно чего. Элвин остановился, строго велел мне оставаться в машине, а сам взял револьвер и вышел наружу. Я ещё видел, как он попытался засунуть этот ствол за ремень, но после нескольких неудачных попыток прекратил и пошёл вперёд, просто держа его в руке. Он походил вокруг кучи, пооглядывался, потом зашёл за кучу и исчез. Его не было, может, минут десять, но за это время я успел такого себе нафантазировать, что чуть до истерики не дошло – несколько раз казалось, что слышу крики и выстрелы, жуть. А потом Элвин появился снова и, продолжая оглядываться, вернулся к машине и залез в кабину. Он сказал, что вот эта хрень впереди на самом деле куча автомобильных покрышек, только людей, которые её сложили и подожгли, он так и не нашел. Для чего ещё можно было это всё затевать, кроме как в качестве сигнала? Но где все эти люди, куда они ушли?

Мы сделали большой круг, осмотрев всю территорию, но не увидели никаких людей. Тогда мы остановились и некоторое время мучали гудок, пока он хрипеть не начал, а потом долго ждали, но всё также никто не появился.

– Наверное, им уже кто-то помог, – сказал Элвин, когда ждать и кататься стало уже просто скучно, – поехали отсюда?

Я, конечно, не возражал. Непонятные события и отсутствие людей опять возвращали меня в атмосферу страшных сказок, и матюги уже больше не помогали. Элвин вывернул руль и начал сдавать задом в кусты, чтобы развернуться. Кусты затрещали, и из этого звука вырвался другой – резкий и громкий, сразу вслед за которым раздался глухой удар. Широко раскрыв глаза, Элвин вытаращился в зеркало заднего вида, за тем на меня, как будто я знал, что произошло. Открыв дверь, он выпрыгнул наружу и через пару секунд ночная тишина буквально сотряслась от потока жуткой ругани.