Чтение онлайн

– Как его кузен, ваш муж?

Да, совсем как Генри. Эмма покраснела при мысли, что Дэвид так хорошо осведомлен о ее прежней семье.

– Что-то вроде этого. Но прошу вас поверить мне, сэр Дэвид, я никогда и ни при каких обстоятельствах не подвергла бы мисс Беатрис опасности. Она очаровательная, умная девочка, и я к ней очень привязалась.

Эмма взглянула на Дэвида и заметила, что четкие, строгие черты его лица немного смягчились.

– Да, Беатрис хорошая девочка, и я знаю, как ей нравится проводить время с вами. Теперь она мне все время рассказывает о Елизаветинской эпохе. Но у нее нет матери, и мне приходится проявлять двойную заботу о ней.

– Разумеется.

Дэвид откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по деревянному подлокотнику.

– Я уверен, вы уже слышали о том, как я потерял жену.

Скандальный побег Мод Мартон.

– Да, и мне очень жаль.

– Беа, конечно, не знает правду, но я никогда не позволю снова причинить ей подобную боль. Не позволю, чтобы ее коснулся хоть один скандал.

– Понимаю, – медленно сказала Эмма. Ей захотелось обнять себя за плечи, чтобы сдержать охватившую ее дрожь. – Вы хотите сказать, что я могу вовлечь вашу дочь в скандал, если она будет проводить время со мной?

Дэвид нахмурился. Эмма отвернулась к пылавшему в камине огню, боясь взглянуть на Дэвида.

– Вы очень нравитесь Беатрис, – осторожно проговорил Дэвид. – Фактически со дня смерти ее матери вы первая, кому удалось вызвать на ее лице улыбку и вернуть ей интерес к жизни. Я бы хотел, чтобы вы и дальше давали ей уроки, если вы согласны. Однако нам следует быть… осторожными.

Эмма обернулась.

– Потому что ваша невеста может не так понять?

Дэвид удивленно посмотрел на нее:

– Моя невеста?

– Мисс Хардинг, – ответила Эмма, чувствуя боль при мысли, что слухи могут оказаться правдой.

– Мисс Хардинг? Но я не помолвлен с мисс Хардинг и ни с кем-либо еще. Почему вы так решили?

– Ну, я… – Эмма смущенно умолкла.

– Уверяю вас, я не помолвлен с мисс Хардинг. Моя единственная забота, Эмма – моя дочь. Надеюсь, вы поймете меня правильно.

– Я не… конечно, я понимаю. Я… – Эмма была в растерянности. В присутствии Дэвида она всегда терялась. – Но вы должны на ком-нибудь жениться. Все так говорят.

Дэвид вскочил, на его лице отразился гнев.

– А вы? Вы выйдете снова замуж? Только потому, что все говорят, будто это необходимо?

– Одного брака мне оказалось вполне достаточно, – горько усмехнулась Эмма.

– Мне тоже. Вы не должны полагаться на слухи, Эмма. Кому, как не нам с вами, знать, насколько ошибочными они бывают.

Эмма покачала головой и спрятала лицо в ладони. Ей вдруг захотелось, чтобы все оказалось сном, чтобы она могла начать жизнь сначала.

– Вся моя жизнь, сколько себя помню, была окружена слухами. От них нигде не укрыться. Я думала, если вернусь домой, слухи улягутся, и я смогу все начать сначала. Но все оказалось гораздо хуже. В Европе, по крайней мере, меня никто не знал, а здесь, рядом с людьми, которые мне небезразличны…

Эмма отвернулась, не в силах более смотреть Дэвиду в лицо. Она едва не выдала себя. Атмосфера в ее маленькой гостиной сгустилась, как перед грозой.

– Люди, которые вам небезразличны? – мягко переспросил Дэвид.

В напряженной тишине комнаты он приблизился к Эмме, она ощутила исходящее от него тепло. Откуда он знает? Наверное, догадался по ее поведению, что она к нему неравнодушна. Все то, что отталкивало в нем Эмму, когда она была молоденькой девушкой, – спокойное достоинство, стремление опекать окружающих, тонкий юмор, – теперь, напротив, привлекало ее.

Она желала его, и те чувства, что он в ней вызывал, сводили ее с ума. В его присутствии Эмме всегда страстно хотелось стать лучше, достойной его, но она не знала, как это сделать.

– Я никогда не хотела причинить вред Беатрис, – сказала Эмма. – Я знаю, вы думаете, что я – неподходящая для нее компания. Вы дали мне шанс, а я все испортила…

– Вы понятия не имеете, о чем я думаю, Эмма, – вдруг взорвался Дэвид и схватил ее за плечи, повернув к себе лицом. Эмма с изумлением смотрела на его потемневшее лицо и сверкающие глаза. – Вы понятия не имеете, что я чувствую.

– Потому что вы не даете мне возможности понять, увидеть! – закричала она и всхлипнула. – Вы никого к себе не подпускаете.

– Я не могу позволить себе открыться, Эмма, – сказал Дэвид. Она чувствовала, как напряжено его тело. – Я не могу позволить себе утратить контроль над собой, слишком многое от меня зависит. Но у меня есть чувства, Эмма. Клянусь богом, чувства просто обуревают меня, особенно когда вы рядом. Я никогда не встречал женщину, похожую на вас. Я слишком много и слишком часто о вас думаю. Я не могу быть как…

По щекам Эммы катились слезы, она не могла больше их сдерживать. Эмоции захлестывали ее.

Близость к Эмме словно прорвала невидимую плотину, слова лились из Дэвида нескончаемым потоком. Эмма молчала и слушала, надеясь лучше узнать его.

– Как кто? – всхлипнула она.

Вместо ответа, Дэвид крепко прижал ее к себе.

Он осушил ее слезы поцелуями, прижался губами к ее губам.

Как Эмма тосковала по его поцелуям! Как мечтала о них бессонными ночами. Сейчас ей казалось, что на целом свете для нее нет человека ближе Дэвида, и ее гнев сменился страстным желанием.

Дэвид чувствовал то же самое. Его язык проник к ней в рот, лаская, дразня. Эмме казалось, что она в жерле вулкана и пламя пожирает ее. Ей хотелось только одного – чтобы эти сладостные мучения длились вечно.

Ее рука скользнула по крепкой груди Дэвида. Вцепившись в шелковый жилет, Эмма притянула Дэвида к себе. Сквозь тонкое муслиновое платье она чувствовала жар его тела. Она расстегнула жилет, и ее пальцы проникли под рубашку Дэвида, прикоснулись к его обнаженной коже.

Дэвид чуть слышно застонал и еще крепче прижался к ее рту губами. Эмма встала на цыпочки, отвечая на жадный поцелуй. Она хотела запомнить это мгновение навсегда, каждое касание его губ, каждое прикосновение рук, каждую минуту наслаждения.

Пути назад уже не было, только не для нее. И не для него. Дэвид сомкнул руки на талии Эммы, его теплые губы коснулись ее шеи. Эмма запрокинула голову, и он прижался губами к тонкому муслину, прикрывавшему грудь.

Эмма вдруг вспомнила, как кто-то говорил ей, будто Дэвид не всегда был таким серьезным и сдержанным и в юности вел не такую размеренную жизнь. Теперь он забыл о своей сдержанности, и Эмма была только рада этому.

– Дэвид, пожалуйста, – прошептала она, запуская пальцы в его густые шелковистые волосы.