Чтение онлайн

— Вы с нею связались?

— Я ей позвонил. Она была дома в Яптоне, где живет со своими родителями. Она утверждает, что никогда не была в Норфолке.

— А что камера слежения в «Эйвисе»? — спросила Лиз.

— Ну, это заняло у нас немало времени, но в конечном счете мы нашли нужного человека. Я выслал вам изображение по электронной почте. Это женщина подходящего возраста, насколько я могу судить, и определенно одетая так, чтобы обмануть камеру. У нее темные очки и кепка с длинным козырьком, надвинутая на лицо так, чтобы разглядеть его было нельзя, и еще она в длинной парке, так что и фигуру не видно.

— «Невидимка», — пробормотала Лиз.

— Прошу прощения?

— Ничего… просто мысли вслух. Нам нужно продолжать держать на этом целую бригаду — вы сможете уладить это с Уэдерби?

— Конечно. Что еще?

— Я хочу, чтобы вы достали список пассажиров, прибывших поездом «Евростар» утром того понедельника — непосредственно перед визитом этой женщины в контору «Эйвис». Проверьте, нет ли в списке имени Люси Уормби, и если нет, узнайте, под каким именем она приехала. Думаю, что личность, которую мы ищем, является гражданкой Великобритании и имеет британский же паспорт. Возраст от семнадцати до тридцати. Вероятно, она использовала свой собственный паспорт для въезда в Англию. Подключите к этому всех, кого сможете, немедленно.

— Понятно. Буду держать вас в курсе.

Она откинулась на подушки, борясь с навалившейся на нее усталостью. После душа и чашки кофе вещи могут представиться в более ясном свете.

Меньше чем в полумиле от камеры, где провел ночь Кирэн Митчелл, на автостоянку в Бишопсгейте, Норидж, въехала черная «воксхолл-астра». Выбравшись с пассажирского сиденья, Фарадж Мансур огляделся и вынул из внутреннего кармана пальто написанный от руки список покупок. Заперев «астру» с помощью дистанционного пульта, женщина-водитель направилась за билетом к парковочному автомату.

Рядом с Фараджем какой-то мужчина в зелено-желтом шарфе футбольного клуба «Норидж-сити» извлекал маленькую девочку из побитого автофургона «вольво» и пристраивал ее в детскую коляску.

— Субботнее утро, — улыбнулся он, кивая на список покупок в руке Фараджа. — Разве не гнусный день?

Фарадж выдавил из себя улыбку, не понимая.

— Покупки, вот на что тратится уик-энд, — объяснил мужчина, хлопая дверцей «вольво» и отпуская тормоз детской коляски носком ноги. — С другой стороны, после обеда играет «Вилла», так что…

— Это точно, — сказал Фарадж. — Скажите, — добавил он, — вы не знаете, где здесь есть хороший магазин игрушек?

Мужчина нахмурился:

— Есть один неплохой на Сент-Бенедиктс-стрит, приблизительно в пяти минутах ходьбы. — Он стал давать сложные указания.

Вернувшись, женщина взяла Фараджа под руку, забрала у него список покупок и дослушала заключительную часть указаний.

— Это нам очень пригодится. — Она улыбнулась мужчине, затем отвернулась.

— Извините меня, вы уронили свой…

Ее сердце сбилось с ритма. Мужчина в шарфе размахивал списком покупок. Извинившись, она взяла его. На бумаге были видны слова «светлый желатин, изопропил, свечи»; остальное было закрыто его пальцами.

Сжимая список, она взяла Фараджа под руку, и они ушли. Он посмотрел на нее со сдерживаемым гневом.

— Прости, — сказала она. Глаза ее слезились от холода. Ее грудь все еще тяжело вздымалась. Список выглядел безобидно, но для любого человека с определенным военным опытом он безошибочно открывал слишком многое.

— Помни, кто ты такая, — сказал он ей спокойно, говоря на урду. — Помни, зачем мы здесь.

— Я знаю, кто я такая, — огрызнулась она на том же языке. — И мы должны найти этот магазин игрушек.

Лиз в отчаянии смотрела на изображение в ноутбуке. Кадр был сделан камерой видеонаблюдения в конторе «Эйвис» в «Ватерлоо». На нем была снята женщина, взявшая напрокат «астру». Волосы, глаза, форма тела — все было неясно.

Она бросила взгляд на свои часы — без десяти одиннадцать — и захлопнула ноутбук. Пока она ничего не могла сделать. Утром описание и регистрационный номер «астры» были разосланы по всем подразделениям полиции страны, а команда Уиттена проверяла все гаражи в радиусе пятидесяти миль от Марш-Крик.

Лиз сама позвонила в следственный отдел, чтобы проверить, как ведется поиск по списку пассажиров «Евростар». Следственный отдел возглавляла Джудит Спратт, поступившая на работу вместе с Лиз десять лет назад.

— Это займет какое-то время, — сказала ей Джудит. — Среди пассажиров того поезда было по крайней мере двести британских женщин.

— Хорошо. Менеджер «Эйвис» определенно запомнил, что той англичанке было едва за двадцать, а Люси Уормби, чьи украденные водительские права использовала наша дама, двадцать три, и она британка. Вы можете сконцентрироваться на британских женщинах в возрасте между семнадцатью и тридцатью?

— Конечно. Это снижает общее количество до, давай посмотрим… пятидесяти одного человека, с чем справиться гораздо легче.

— И еще ты можешь связаться с Люси Уормби и попросить ее прислать по электронной почте свою свежую фотографию; есть немалый шанс, что она похожа на нашу цель и что ее водительские права были украдены в Пакистане по заказу.

Когда час спустя прибыли фотографии, следственный отдел переправил их Лиз. Они подтвердили предположение Лиз и запечатлели привлекательную, но не особенно запоминающуюся молодую женщину с карими глазами и волосами до плеч.

Следственная бригада не теряла времени впустую. Из пятидесяти одной подлежащей проверке пассажирки тридцать имели адреса в сфере деятельности лондонской полиции; остальные были разбросаны по всей стране. Чтобы помочь полиции отсечь тех, кто явно не был их целью, всем подразделениям были направлены по электронной почте снимки камеры видеонаблюдения «Эйвис» и были посланы полицейские для проверки алиби.

Маккей тем временем засел в сельском клубе со Стивом Госсом и группой полицейских, лично обзванивая руководителей всех крупных гражданских и военных учреждений в Восточной Англии, которые могли бы стать целями Исламского террористического синдиката.

В полдень Лиз позвонила Джудит Спратт, которая попросила перезвонить ей, и Лиз вышла к телефонной будке на набережной. Из пятидесяти одной женщины, включенной в список полиции, двадцать восемь были опрошены и вычеркнуты, пять были чернокожими, а у семи были «размеры тела, не совместимые с существующими данными по объекту».

В результате осталось одиннадцать неопрошенных женщин, из которых пять жили по-холостяцки, а шесть в семьях с родственниками. Девять все утро отсутствовали и были недоступны по мобильному телефону, одна не вернулась с вечеринки в Ранкорне, а одна была на пути в Чертей.