Чтение онлайн

Я стараюсь сохранить невозмутимое лицо:

– Спасибо за заботу.

Он указывает на меня картофельным ломтиком:

– Вижу, ты не воспринимаешь это всерьез. Я просто говорю, не стоит обнадеживаться.

– И на что, по-твоему, я надеюсь, Кросби?

Он ухмыляется:

– На то же, что и каждая девчонка. Жили они долго и счастливо с Келланом МакВи.

– Я просто пытаюсь окончить колледж.

– Та же фигня, – отвечает он, отвлекаясь на шум за моим плечом. – Но иногда… мы слегка сбиваемся с пути.

– Привет, Кросби! – ковыляя на каблучищах, мимо проходит компания девчонок, одетых в крошечные летние платья, и каждая стреляет в Кросби своей самой завлекающей улыбкой.

Он кивает им:

– Леди.

– Присоединишься к нам? – спрашивает одна, словно я невидима, а Кросби ужинает в одиночестве. Кажется, это станет темой сегодняшнего дня.

– Само собой, – отвечает он, наблюдая, как они, хихикая, идут к угловой кабинке.

– Ты только что довольно легко сбился с пути.

Он смеется и стаскивает у меня кусочек фри, потому как его закончились.

– Я вернусь на него завтра. Приятно было поболтать с тобой, Нора.

– Да, – соглашаюсь я. – Это было потрясающе.

* * *

Большинство людей ненавидят переезды, но для меня это легче легкого. Все мои пожитки помещаются в пару больших спортивных сумок и два сворованных деревянных ящика для молока, и, привязав все это к своему велосипеду, я усердно кручу педали к Фер-Стрит за день до Дня Труда.

Непривычно снова видеть суету в Бернеме, после того как все лето он был мертвой зоной, но сегодня официально первый день переезда, и кампус гудит от новых и вернувшихся студентов. Повсюду, куда ни упадет мой взгляд, чуть ли не плачущие родители и встревоженные второкурсники, и все изо всех сил стараются казаться храбрыми. Руководители первокурсников, одетые в уродливые неоновые футболки, носят мегафоны, поддерживая своих нервных молодых подопечных обещаниями лучших лет в их жизнях.

Я держу голову опущенной и маневрирую сквозь толпу со своей громоздкой поклажей. Облегченно вздыхаю, добравшись до тенистых дорожек, что идут по краю кампуса. Здесь спокойно, и на тротуаре свет чередуется с тенью благодаря навесу из старых деревьев. Солнце снова пробралось в Орегон, и стало настолько тепло, что даже в джинсах и топе я вся потею, пока добираюсь до квартиры.

Останавливаюсь на пешеходной дорожке и разглядываю свой новый дом. Квартиры скорее похожи на небольшие таунхаусы: каждая со своей дверью, которая выходит на крошечный газон. Фасад из красного кирпича, зеленые двери и по одному окну на втором этаже. Это… так по-домашнему.

Дом, который я буду делить с Келланом МакВи.

Парадная дверь распахивается, и, пихая друг друга локтями, наружу вываливаются Келлан с Кросби, одетые в кроссовки, шорты и одинаковые футболки команды легкоатлетов Бернема. Они останавливаются, когда видят меня, и я, неловко улыбаясь, качу велосипед по короткой тропинке к двери.

– Есть что-то еще? – спрашивает Келлан, забирая мои пожитки.

– Это все.

– Все? – Кросби выглядит озадаченным. – Где твоя кровать? Письменный стол?

– Они в пути, – говорю я. – В прошлом году я жила в резиденции, поэтому у меня нет мебели. Она должна прибыть во вторник. – Сегодня воскресенье, а завтра День Труда, так что это самое раннее, когда мебель может попасть сюда. Я не упоминаю, что она прибудет из IKEA, поэтому очень может быть, что не соображу, как собрать ее и до следующих выходных, если вообще когда-нибудь пойму.

Я отмахиваюсь от их предложения помочь занести вещи внутрь, но они настаивают, и после одного короткого захода, моя спальня полностью укомплектована двумя ящиками с учебниками и двумя спортивными сумками с одеждой и туалетными принадлежностями.

– Дом, милый дом, – говорю я, когда они медлят с уходом.

– Ты, э, хочешь пойти на пробежку? – спрашивает Келлан. – Мы только собрались.

Определенно не хочу. Спорт не является моей сильной стороной.

– Спасибо, – говорю я, – но через час мне нужно быть на работе. Я только повешу кое-какие вещи в шкаф и уйду.

– Даже так? – говорит Кросби. – И где ты работаешь?

Хотя Келлан уже знает об этом из нашей переписки, я рассказываю им про «Бинс», который находится в центре Бернема.

– Я кучу раз бывал там, – говорит Келлан. – Не думаю, что видел тебя.

Изо всех сил стараюсь не закатить глаза. Я невидима. Понимаю.

– Должно быть, тогда я не работала.

– У них бывают вечера живого микрофона4, верно? – заинтересованно спрашивает Кросби. – Типа, для любого вида таланта?

Келлан не пытается сдерживаться, в свою очередь закатывая глаза.

– Чувак. Нет.

Я ожидаю, что он пошутит о своем таланте в исполнении приватного танца, или чего-то в этом духе, и абсолютно удивлена, когда Кросби говорит:

– У вас когда-нибудь давали представление фокусники?

Мои брови взлетают:

– Фокусники? Э, нет, не видела такого.

– Ха.

– Ни у кого нет времени на твои трюки, – ворчит Келлан, явно испытывая неловкость за своего друга. Но Кросби, похоже, плевать.

– Иллюзии, – говорит он. – У тебя нет времени на мои иллюзии.

Я слишком удивлена, чтобы смеяться, но издаю странный звук – нечто между фырканьем и хихиканьем. Келлан в смущении смотрит на меня, но Кросби ухмыляется, и я чувствую, как мой рот подергивается. Тот, кто может процитировать «Замедленное развитие»5 не может быть слишком плох.

– Есть специальная книга записей, – рассказываю ему. – Приходи в любое время и впиши свое имя.

– Может, так и сделаю.

– Не поощряй его, – просит Келлан, вытаскивая Кросби из комнаты.

– В поощрении нет необходимости, – говорит Кросби. И перед тем, как позволить Келлану победить в упорной схватке, добавляет: – Увидимся.

«Это было бы впервые», – думаю я, наблюдая, как они уходят.

* * *

К разговору о невидимости, хотела бы я, чтобы так было в «Бинс». Из-за того, что почти все, кто работают здесь – студенты, у нас довольно устойчивое расписание, и обычно я работаю с Марселой и нашим боссом, Нэйтом.

Нэйт с Марселой – полные противоположности. Нэйт – высокий блондин, хипстер в обтягивающих джинсах и очках в темной оправе, а Марсела – из тех девчонок, кто задаст трепку любому хипстеру. У нее пристрастие к сапогам-чулкам, коротким юбкам и чересчур обтягивающим топам. В комплекте с ее обесцвеченными волосами и фирменной красной помадой, она похожа на кинозвезду пятидесятых и одновременно на дерзкую школьницу, которая ненавидит меня. После ареста в мае я оборвала все связи, и вроде как надеялась, что лето вдали от Бернема поможет ей обуздать свою злость, но нет. Две недели назад она вернулась с той же жгучей неприязнью, с какой уезжала.