Чтение онлайн

— Почему судья хочет нас видеть? Чтобы задать нам вопросы? — спросил Элиас, всегда выступавший первым.

— Мой хороший, ему надо знать, почему нам необходимо остаться в Канаде.

— Но нам не нужно ничего ему объяснять, мы и так уже канадцы. Мы здесь у себя дома! — убежденно заявил Элиас.

— Мы встретимся с этим господином только один раз. И должны будем убедить его, что нам нужно остаться здесь, в Канаде, где мы в безопасности и где нам хорошо и уютно.

— Мама, а если он не захочет, чтобы мы остались, он вернет нас во Францию, в гостиницу? Или в Алжир, к папе?

Мне было больно слышать, как дрожит у него голос.

— Не беспокойся, мой дорогой. Судья согласится, чтобы мы остались. Сегодня утром мне это поведал мой ангел-хранитель.

Однажды вечером, видя, какая я грустная и подавленная, Мелисса предложила мне совместную прогулку по центру Монреаля. Сперва я сочла эту затею глупой, но потом передумала: терять мне нечего, и отчего бы не развлечься, как это делают квебекские женщины? Если нам откажут в предоставлении убежища, я хотя бы раз полюбуюсь на ночную жизнь прекрасного города Монреаля.

Чтобы позволить мне это маленькое вечернее приключение, Нора вызвалась посидеть с братьями. Улыбнувшись и поняв друг друга без слов, мы с Мелиссой надели самые лучшие платья и тщательно наложили макияж. Как давно мы не были такими красивыми! Я волновалась, будто девочка-подросток, которая впервые отправляется развлекаться.

Перед тем как выйти, я решила в последний раз взглянуть на себя в зеркало. И застыла, изумленно открыв рот. Передо мной стояла совершенно незнакомая женщина — молодая, красивая, полная жизни и соблазнительная. Я улыбнулась своему отражению: как же мне было хорошо!

Подружка рассказала Мелиссе про арабскую дискотеку, куда мы и направились. Весь вечер мы протанцевали под мелодии и ритмы моей бывшей родины. Танцуя, я пела под музыку и без передышки подпрыгивала на месте. Музыка вела меня, и я полностью погрузилась в свои ощущения. Все мои заботы исчезли. Поначалу Мелисса была удивлена, что я так танцую, а затем последовала моему примеру, двигаясь в том же ритме.

В первом часу ночи, усталые, но довольные, мы вышли на свежий воздух и отправились гулять куда глаза глядят. Улицы были одновременно спокойными и оживленными. Несколько более или менее спешащих прохожих, парочка влюбленных, идущих, держась за руки, группа шумных подростков… Посреди ночи я была здесь, с ними, и мне было хорошо. Я чувствовала себя в безопасности и, что самое главное, свободной!

Проходя по невероятно широкому бульвару, я остановилась, чтобы посмотреть на несколько фантастически высоких небоскребов с освещенными окнами, выделяющимися на фоне черного неба. Какое счастье находиться ночью на улице и при этом никого не бояться! Знать, что тебе не нужно подчиняться мужчине, который присматривает за тобой, и отчитываться перед отцом, братьями или мужем. Просто находиться здесь, не опасаясь, что кто-нибудь заговорит о бесчестье или не одобрит твое поведение.

Я чувствовала себя свободной. Такой свободной, что хотелось кричать об этом на весь мир: «Посмотрите на меня! Я иду по улице ночью и на мне красивое платье!»

В Монреале ходить в красивом платье не являлось преступлением, это было нормальным явлением. Я и сейчас будто вижу себя со стороны: полная счастья, я порхаю посреди улицы. Первый раз в жизни я чувствовала себя одновременно и красивой, и свободной.

— Мама, не стой на проезжей части. Тебя может сбить машина, — сказала Мелисса, потянув меня за руку.

— Если и собьет, то я умру счастливой!

— Не говори такого… И никогда не опускай руки. Все в конце концов уладится. Ты заметила, что я повторяю тебе твои же собственные слова, которые так часто говорила мне ты? Не сдавайся, ты очень нужна нам.

Я храню просто волшебное воспоминание о том памятном вечере. Обычная прогулка с дочерью дала мне возможность вкусить свободу, которая вот-вот наступит. Проделав такой долгий путь, я не ошиблась.

Я стремилась к этой цели, направляющей меня в течение стольких лет к свободе. Это бесценное право, к которому должны получить доступ представительницы всех культур.

Понимают ли женщины, живущие в свободных странах, как им повезло? Нет, не думаю: чтобы понять истинную ценность свободы, нужно сначала ее лишиться.

На несколько часов мне удалось забыть о невзгодах и прогнать своих демонов. В ту ночь я крепко спала, не заботясь о приближающемся тяжелом дне…

Проснувшись позже обычного, бодрая и полная сил, я даже удивилась этому, но лежащая на столе повестка на 10 октября 2002 года моментально вернула меня с небес на землю. Я перечитала ее еще раз.

Чуть позже мадам Вентурелли пригласила меня с Норой к себе в офис, чтобы заново просмотреть наши документы.

Исходя из ее опыта, наши шансы на успех равнялись тридцати-сорока процентам, тем более что судья, назначенный рассматривать наш случай, был известен как суровый и безжалостный человек. В течение двух лет ни одно из дел, которые мой адвокат предоставила ему, не было выиграно. Я и сама не поставила бы на свой благополучный финал и нескольких долларов…

Я ждала, что судья упрекнет меня в том, что я не попросила защиты во Франции. Мой адвокат и сама считала мои доводы малоубедительными для судьи. А я не могла даже представить, что все пережитые нами испытания окажутся недостаточно серьезными для предоставления нам канадского убежища.

В таком положении, как наше, помочь нам могла только счастливая звезда, если она у меня еще была. Нора, похоже, была расстроена не меньше моего.

— Даже если наши шансы минимальны, мы должны попробовать, веря в удачу, — продолжила наш адвокат. — Хочу выложить все карты на стол, чтобы избавить вас от ложных надежд. Возможно, увидев ваших детей, судья и смягчится. Давайте надеяться на это. И будьте уверены, я вас не оставлю!

Стоило мне подумать о детях, как по щеке скатилась слеза. Это было сильнее меня. Мои дети имели право на счастье! Те немногие годы, что они прожили на свете перед приездом сюда, были сплошным кошмаром.

Поблагодарив адвоката, мы сказали, как сильно рассчитываем на ее защиту. Та ответила, что очень растрогана нашей историей и поэтому сделает все возможное, чтобы помочь нам.

До судебного заседания оставалось три дня. Я как можно лучше подготовила детей, и они поняли, почему мы должны предстать перед господином судьей, который решит нашу судьбу. Я упорно продолжала верить, что все сложится самым удачным образом.

В последнее время я часто виделась с Каролиной. Она слушала меня и сочувствовала моей беде. Нам даже случалось вместе плакать.