Чтение онлайн

— Самия, если бы я была судьей, я бы дала тебе добро без всяких условий, ты действительно этого заслуживаешь, — неустанно ободряла меня она. — Я настроена очень оптимистично и чувствую, что судья проявит к тебе благосклонность.

Каролина… какая же она хорошая! Всегда рядом, всегда со словами утешения, способными вернуть мне присутствие духа. Но эти три дня тянулись, все никак не заканчиваясь…

Накануне я спросила у мадам Вентурелли, в какой одежде мне лучше всего предстать перед судьей.

— Самия, я могу тебе посоветовать только одно — будь сама собой! Надень то, в чем чувствуешь себя уверенно. Хочу, чтобы ты сохраняла надежду. Судья хоть и строгий, но очень человечный. Твоя история никого не оставит равнодушным, и это может сработать тебе на пользу. Попробуй как следует выспаться и… до завтра!

Ночью я не могла сомкнуть глаз. Перед моим мысленным взором проходила вся моя жизнь. Снова я видела себя маленькой девочкой с родителями, братьями и сестрой, затем молодой женщиной с Абделем и Хусейном. Потом мысленно я перебрала все многочисленные невзгоды и злоключения, произошедшие после того, как мы уехали из Алжира в поисках лучшей жизни. Мне хотелось подвести итог этого жизненного периода.

Принятое мной решение приехать в Канаду было правильным. Эта благословенная земля — то самое место, которое мы так долго искали.

Я опять вспомнила всех замечательных людей, которые спасали нас, и, сама не зная почему, почувствовала, что успокаиваюсь, и наконец уснула.

Утром я поднялась первой и приготовила превосходный завтрак. Но радовались ему только мальчики. Ни я, ни дочери были не в состоянии проглотить ни куска.

Каролина вызвалась нас сопровождать. Моя подруга Соня, с которой я познакомилась в Женском центре, обещала подойти ближе к полудню. Мне было необходимо чье-то присутствие на случай, если дела примут скверный оборот. Когда пришло время идти, весь персонал центра во главе с директором вышел, чтобы пожелать нам удачи. Франс даже плакала. Моя новая семья поддерживала меня.

— Очень скоро ты станешь гражданкой Канады, вот увидишь!

Мы направились в зал для слушаний, молча и буквально умирая от страха, будто готовясь выслушать обвинительный приговор.

Встретив меня, адвокат спросила, как я себя чувствую.

— Сама не знаю, но я полна решимости разорвать замкнутый круг, в который втянула своих детей.

— Не беспокойся, мы победим, — ободрила меня Нора.

Воспользовавшись удобным случаем, мадам Вентурелли посоветовала:

— Сохраняйте спокойствие и говорите от чистого сердца. Без сомнения, судья захочет пообщаться с малышами, а у них получится его смягчить. Самия, твои дети такие трогательные…

— Чтобы его убедить, я сделаю все, что в моих силах. Я хочу выиграть нашу свободу. Хочу жить в мире и спокойствии, хочу навсегда остаться здесь со своими детьми.

— Тогда повторите судье все, что рассказывали мне, — улыбнулась адвокат и указала на идущего по коридору мужчину: — Вот, кстати, и он вместе со своей помощницей, которая тоже славится строгостью.

Странное дело, судья показался мне довольно дружелюбным, а вот его помощница производила впечатление холодного и жесткого человека. Но я решила не торопиться с выводами.

Повернувшись к девочкам — нам следовало держаться вместе, чтобы таким образом поддерживать друг друга, — я произнесла:

— Будем сохранять спокойствие, и тогда все пройдет хорошо. Судья и его помощница кажутся мне честными людьми, которые серьезно относятся к своей работе. Наша задача — убедить их, насколько нам важно остаться здесь.

Под присмотром Каролины мои сыновья бегали по коридору, совершенно не беспокоясь о том, что сейчас происходит. Тем лучше для них.

Адвокат сделала нам знак входить. Мальчики должны были оставаться с Каролиной за дверью. Если понадобится, их позовут.

Судья восседал во главе длинного стола, расположенного посреди огромного зала. От этого высокого представительного мужчины буквально исходило ощущение власти, которой он был наделен. На меня это сразу произвело впечатление. В то же время лукавый взгляд за стеклами круглых очков и галстук-бабочка делали его в моих глазах весьма симпатичным.

Слева от него сидела помощница: неброский макияж, консервативная прическа, темная одежда классического фасона — короче говоря, ни капли фантазии! Адвокат предупредила меня, что помощница задаст больше вопросов, чем судья. Ее основной задачей было обнаружить попытку схитрить, если таковая имеется.

На очень короткое мгновение мне показалось, что во взгляде этой женщины ясно читается готовность подстроить мне ловушку. Я насторожилась, ожидая самого худшего. Она на самом деле такая или мне это только кажется? Пребывая в сильнейшем напряжении, я была не в силах полагаться на свою интуицию.

Мой адвокат устроилась на другом конце стола, дочери сели по обе стороны от меня. Теперь я была готова выдержать нападение тех сил, действие которых не могла контролировать. Мне снова показалось, что, находясь здесь, я являюсь преступницей, обвиняемой в самых страшных злодеяниях.

Судья заговорил — невозмутимо, спокойным и серьезным голосом. Представившись, он предложил нам сделать то же самое. Уверенным голосом адвокат назвала свое имя и профессию. В свою очередь назвали себя и я с дочерьми. Я, ссутулившись, сидела на стуле, и когда судья повернулся в мою сторону, почувствовала, как по спине стекают струйки холодного пота.

— Мадам Рафик, я уже знаком с вашей историей, но хотел бы услышать ее непосредственно от вас. Говорите столько времени, сколько вам понадобится. Мы вас слушаем.

Мне предстояло рассказать свою жизнь незнакомому мужчине, имевшему полную власть надо мной и моими детьми. Чужому человеку, которому мне придется довериться. Как он относится к женщинам? Любит ли он детей? Нет! Прочь все мысли, способные поколебать мое и без того уже нарушенное хладнокровие.

Я глубоко вдохнула. В течение нескольких дней перед слушанием я много раз вспоминала весь свой жизненный путь и мысленно называла причины, подтолкнувшие меня просить о предоставлении убежища в Квебеке. У меня должно все получиться. Будто ныряльщица, совершающая свой первый прыжок, замирая от страха, я бросилась с трамплина.

В красках я описала характер каждого из своих родителей, жестокость и властность отца, издевательства матери, а также страдания маленькой девочки-мусульманки — самого отверженного члена семьи. Я описала свое вынужденное замужество, зверское обращение со мной мужа. Я снова пережила насильственное разлучение с первенцем и, рассказывая об этом, не смогла сдержать слез. Я говорила о своем огромном желании развестись, о гневе моих родителей, которые дошли до того, что надолго заперли меня с дочерьми в кладовой, лишь бы заставить отказаться от своего намерения.