Чтение онлайн

Пока мы шли из магазина обратно к постоялому двору, поднялся ветер – в воздухе чувствовалось приближение дождя, возможно, даже грозы. Эни тоже это ощутила – хотя большинству смертных ночь эта ночь показалась бы спокойной, не предвещающей непогоды.

– Шейд, скажи, ты многое помнишь из… той жизни? – неожиданно спросила она, пытаясь одновременно пригладить свои длинные волосы, которые игривый ветер все норовил растрепать.

Мне было жаль ее расстраивать, однако не мог же я придумать наше прошлое.

– На самом деле - почти ничего. Тебя помню хорошо, а все остальное кажется призрачным и зыбким, как позабытое сновиденье.

Она прикусила губу, размышляя о чем-то. После затяжного молчания, девушка спросила вновь, поглядывая на меня с некой… опаской?

– А какой была я… Миа-Кхель из рода Первой Зари?

Похоже, она все так же упорно не признает того, что и Эни-оборотница и принцесса Миа-Кхель – являются одной и той же сущностью, ведь душа у них обеих была одна и та же.

Я улыбнулся: в памяти замелькали неясные призраки прошлого. Между мной и ними стояло ни много, ни мало – два тысячелетия… но ЕЕ лицо воды времени не смогли унести от меня. И хотя любой другой никогда бы не понял, что давно погибшая принцесса и охотница по имени Эни – один и тот же человек, я был в этом абсолютно уверен. Стоило прожить в одиночестве двадцать веков, чтобы понять разницу между душой и телом. Первое – и есть мы, второе – лишь преходящее оболочка, смена которой не значит ровным счетом ничего.

– Какой была?.. Доброй, умной, красивой… непохожей на остальных. В общем, в тебе ничего не изменилось.

Эни скептически хмыкнула в ответ, однако, прежде чем она отвернулась, я заметил мягкую улыбку, осветившую ее лицо.

– Эй, я же просила правду! Или… - она с тревогой посмотрела мне в лицо, - тебе не хочется об этом говорить?

– Нет-нет, все в порядке - поспешил возразить я. Действительно, теперь, когда я отыскал половинку своей души, попытки вспомнить не причиняли боли. Хотя, честно сказать, и раньше я готов был мучить себя, чтобы увидеть вновь ее лицо – пускай и только мысленно. А сейчас принцесса была рядом – живая и настоящая, а не зыбкая тень минувшего.

Под пытливым взглядом темных глаз охотницы я сдался:

– Миа-Кхель – тебя назвали в честь звезды, которая появляется на небосклоне незадолго до рассвета и исчезает с первым лучом восходящего солнца. Не знаю, правда ли это, но твой народ говорил, что это звезда – мир из которого вы пришли… и что на самом деле, он давно погиб, но расстояние до него так велико, что свет Звезды Зари все еще виден… - я замолк на минуту, а Эни задумчиво произнесла:

– Я слышала, что такое возможно. Если бы погасло солнце в моей вселенной, то на Земле мы бы не знали об этом еще девять минут… Есть в этом что-то очень печальное, правда?

Я задумчиво кивнул.

– Наверно, именно поэтому в тебе всегда присутствовала светлая грусть. И всегда я видел в Миа-Кхель что-то ускользающее; мягкая красота предрассветных сумерек – серые лучистые глаза, пепельно-русые волосы, и прекрасная улыбка… А еще ты была абсолютно чужда гордыне: в отличие от большинства из Народа Первой Зари, принцесса не гнушалась общаться с так называемыми "темными", как бы тебя за это не осуждали.

– Значит, правда… - услышал я, загадочную фразу, прошептанную Эни, - Так, мысли вслух – продолжай, пожалуйста, - быстро сказала она, заметив, что я остановил рассказ.

– Да говорить почти что и нечего, - вздохнул я, - Последние воспоминания у меня сохранились о нашей встрече, случившейся уже во время войны. Кажется, тогда ты мне раскрыла какую-то тайну своего народа, доказывая свое доверие. И, вероятней всего, кто-то из врагов подслушал нашу беседу… В вечер того же дня, меня убили, сказав перед этим, что тебе сообщили о моем предательстве… которого я, разумеется, не совершал… - как я ни старался, говорить сухими фразами, голос все равно выдал Эни мои истинные чувства.

– Я знаю это, Шейд. И не понимаю, как могла когда-либо усомниться в тебе… пусть даже с тех пор прошло столько лет.

Она остановилась и подняла голову, чтобы посмотреть мне в лицо. На какой-то миг мне почудилось, что в черных глазах девушки зажегся серебристый свет Звезды Зари…

– Люблю тебя, - выдохнул я, пораженный этим сиянием, от которого на душе становилось тепло.

– И я люблю тебя, - эхом повторила Эни, - Именно поэтому не могу не верить…

А я все еще видел в девушке-волчице – девушку звезду… Эта мягкая улыбка, этот взгляд - эта была Миа-Кхель. Не ее призрак, который я пытался увидеть в Эни, а на самом деле она. Время нашей разлуки потеряло всякое значение… прошлое стало забыто, будущее – не существенным. Значение имело только настоящее – когда мы стояли так близко, когда в наших глазах и душах горел свет…

Она потянулась ко мне, все так же не отводя взгляда. Прижалась губами к моим. Было в этом импульсивном жесте что-то от ее волчьей натуры – что-то дикое, порывистое. Я отвечал на поцелуй, запутывая свои пальцы в ее волосах, касаясь ее горячей кожи… Вампирская половина попыталась отреагировать на пульсацию такой близкой крови – но голод потонул в нежности.

И в этот момент хлынул дождь, напоминая о нашей первой встречи в этой жизни – единственной жизни, которую нам следовало запомнить.

Эни тоже подумала о том дне, который стал поворотной вехой в наших судьбах; она отстранилась от меня и засмеялась:

– Кажется, нам с тобой суждено мокнуть каждый раз, когда мы демонстрируем свои чувства!

– Ты что-то имеешь против поцелуев под дождем? – поддел я ее.

– Да, пожалуй, что ничего, - у нее в глазах плясали искры… или это было предвестие молнии, которая взорвалась на небе мгновение спустя? Думаю, это был апогей сегодняшнего дня – гроза, неистовство чувств, наэлектризованность от избытка эмоций.

– А знаешь, чем еще хороша непогода? – лукаво улыбнулась девушка, - Тем, что мы можем наслаждаться буйством стихии без угрозы подхватить простуду.

– Да уж!
– не смог я сдержать смеха, - Ради одних только прогулок с тобой под дождем стоило родиться нелюдем…

Мы шли по улицам неспешным прогулочным шагом, в то время, когда все остальные прятались по домам; в то время как все остальные боялись гнева небесного – мы наслаждались шумным и буйным праздником небожителей.

Ее путь освещали молнии. А мой освещался ею.