Под знаком розы и креста
Шрифт:
– Нет. Для начала мы намерены бороться за наши права здесь, в гимназии! Потом за равные права для женщин во всем остальном.
– У вас, верно, уже и требования сформулированы? Что на первую очередь поставлено? Отмена латыни?
– Отмена инспекторов [1] ! Сама суть их сводится к попранию права на частную жизнь. Они могут ворваться в квартиру, изъять книги…
Честно сказать, запреты гимназического УСТАВА [2] мне и самой очень не нравились. Нельзя выходить из дому после семи часов вечера, нельзя читать книги, не одобренные директором гимназии или преподавателем словесности, нельзя ходить в театр и на другие увеселительные мероприятия. А инспектор обязан следить за соблюдением всех этих правил и запретов. Да в казенных гимназиях и следят за всем этим очень строго. Но у нас! В очень дорогой частной гимназии! Начать с того, что инспектором у нас служит милейший и добрейший человек, Николай Владимирович Строгов. Вся его строгость в его фамилии и заключена. Ну да пусть был бы им кто другой, способный чего-то потребовать с наших учениц, вот только как бы он это сделал? Вот приходит такой инспектор в особняк графа Бутурлина или фабриканта Зимина, и что? Его прямо-таки сразу и проводят в комнаты горячо любимых дочерей, мол, проверяйте, любезный, что здесь да как, в форменных платьицах ваши ученицы или во что переоделись, а то вдруг романы про любовь читают? Да заикнись инспектор о каких претензиях, его, неровен час, с лестницы спустят! Да взять даже профессора Эрисмана, известного в университете своим крутым нравом. Он человек, конечно же, культурный и вежливый, но при том глубоко убежден, что его личная жизнь и личная жизнь его семьи никого не должны касаться ни в малейшей мере. Так что он еще быстрее любого графа или заводчика велит инспектору проваливать куда подальше.
1
Инспектор – по сути, заместитель директора гимназии, главная обязанность которого следить за исполнением учащимися требований Устава.
2
«УСТАВ гимназий и прогимназий ведомства Министерства Народного Просвещения». Закон, по которому действовали гимназии, включавший, в числе прочего, правила поведения учащихся на занятиях и вне гимназии.
– А вот скажи мне, Огнева, а зачем вам это нужно? – спрашиваю я.
– Тайное общество?
– Оно самое!
– Так везде же есть, так и у нас должно быть! – вперед подруги выскакивает с ответом Зиночка.
2
Дома я еще из прихожей услышала разговор. Судя по его громкости, у нас в гостях была Клара Карловна фон Миних. Да и тембр ее голоса, чуть надтреснутый, трудно было спутать с чьим-либо еще. Маменька была знакома с ней с ранних детских лет и рассказывала, что Кларе по причине ее имени-отчества изрядно доставалось дразнилок от сверстников. А еще ее, видимо, по той же причине полагали немкой. Так русская барышня Клара Благова взяла и вышла замуж за барона фон Миниха, и уж после этого никто и не вспоминал о том, что она русская. Сама Клара Карловна ко всем этим жизненным перипетиям относилась со смехом. Куда больше ее мучило то, что оба ее сына сейчас находились далеко и она по этой причине, чтобы не чувствовать себя одинокой, вовсю принялась помогать молодым людям, хоть как-то проявляющим себя в искусстве. Вот и сейчас разговор у них с маменькой шел о постановке спектакля по пьесе неведомого мне – да я уверена, что и никому другому неведомого – молодого дарования. Клара Карловна умоляла маменьку принять участие в этом любительском спектакле и говорила, что одно это сразу вознесет сочинителя выше вершины Олимпа. Маменька отнекивалась, уверяла, что слишком занята. Клара Карловна не без оснований подозревала, что все эти ссылки на занятость лишь отговорки, и пыталась настаивать. Этак все могло закончиться обидами, и я поспешила в гостиную.
– Здравствуйте, баронессы [3] ! – сказала я от порога и сделала книксен. – Здравствуйте, тетя Клара!
– Ой, Дашенька! – обрадовалась Клара Карловна, всегда любившая, когда я называла ее тетей. – Как я рада тебя видеть!
– И я очень рада вас увидеть! – ответила я, обнимая тетушку. – Как поживаете? Генрих и Григорий пишут?
– Отлично поживаю. И Гриша с Генрихом тоже отлично поживают, оба даже ждут повышения в званиях. Вот только Ирина Афанасьевна норовит мне все удовольствие от жизни испортить, уж прости, что жалуюсь тебе на твою же мать. Ну что ей стоит сыграть в нашем спектакле?
3
Даша и ее мама Ирина Афанасьевна носят двойной титул: графиня Бестужева (по отцу или мужу) баронесса фон Нолькен (по бабушке и матери). Такое сочетание было редким, обычно более высокий титул «поглощал» более низкий, и Ирина Афанасьевна должна была в замужестве стать только графиней, но титул баронесс фон Нолькен являлся исключением.
– Тетя Клара, маменька сейчас и впрямь весьма занята.
– Я вот тоже весьма и весьма занята. Однако нашла время зайти в гости и целый час уговаривать. Ладно, коли ты говоришь, что Ирина занята, то, верно, оно так и есть. Но в другой раз я от нее так просто не отстану. Ох! Я ведь и вправду занята, и мне уже бежать надо! Ирина, не желаешь играть в новой пьесе – твое дело. Но хотя бы на журфиксы [4] ко мне заглядывай. Прелюбопытная публика собирается! Все, меня нет, я убежала.
4
Журфикс (фр. jour fixe – фиксированный день) – в дореволюционной России определенный день недели в каком-либо доме, предназначенный для регулярного приема гостей. На журфикс приезжали без приглашения.
Клара Карловна и в самом деле бойко соскочила с дивана и поспешила в прихожую. Маменька отправилась ее проводить и вернулась двумя минутами позже, видимо, тетя Клара и впрямь куда-то не поспевала, а то проводы столь короткими не вышли бы.
– Мама, а отчего ты отказываешься сыграть в этой новой пьеске? Неужели нет желания?
– Желание у меня есть! – твердо ответила маменька. – Но это желание в пьесе роль исполнить, пусть даже в самом разлюбительском из любительских кружков. Клара же предлагает нечто заумное, непонятное, написанное этак странно, что и не выговорить, того и глядишь, язык сломается. А говоря попросту – невероятно скучное и бездарное. Ты только ей этого не говори, она, кажется, всеми новомодными веяниями в словесности и во всем остальном искусстве всерьез увлечена. Только и слышу: «Ах, Мережковские [5] ! Ах, Брюсов [6] !», «Ах, у меня в пятницу будут Мережковские и Брюсов!».
5
Мережковские – Зинаида Николаевна Гиппиус и Дмитрий Сергеевич Мережковский, муж и жена, известные, а на то время и очень популярные российские поэты и беллетристы. Яркие представители декадентства, модного направления в искусстве.
6
Брюсов Валерий Яковлевич – одна из самых значимых фигур в поэзии Серебряного века, в раннем своем творчестве примыкал к декадентству, позже – к символизму. Как и многие иные поэты того времени, проявлял склонность эпатировать публику не только стихами, но и поведением.
– Так не самые плохие поэты…
– Не самые! И неплохие! Но Клара вокруг себя собирает по большей части тех, кто им и другим таким же слепо подражает и норовит рифмовать «смерть» и «любовь», вот и весь их взгляд на искусство и его реформацию. Да и бог с ними, у тебя как дела?
– Меня зовут стать членом тайного общества! – От маменьки у меня секретов нет, и я ей рассказываю все подробности.
Более прочего маменьку повеселило постановление тайного общества не кокетничать с мужчинами.
– Нужно устроить тайное общество обучения кокетству! – предлагает она. – Не желаешь организовать?
– Ты считаешь, что я в этом вопросе много понимаю?
– Может, и немного, потому как тебе нужды в том нет никакой, но побольше, чем твои соученицы понимают в борьбе за права женщин.
– Кстати, а отчего бы нам не сходить на журфикс к Кларе Карловне? – Эта идея пришла мне в голову неожиданно, оттого и вопрос прозвучал не совсем к месту.
– Ты полагаешь, там будет интересно?
– Если не будет интересно, так забавно будет в любом случае. Ну и на Мережковских с Брюсовым взглянуть прелюбопытно.
– И как ты себе такой визит представляешь? – обеспокоилась маменька возможными осложнениями. – Инспектор ваш там навряд ли появится, но может оказаться человек, который сочтет правильным сообщить.
– И что с того?
– Как что? Вылетишь из гимназии с волчьим билетом [7] ! А ты ведь про университет разговор заводила…
– Поеду учиться в Сорбонну или Оксфорд, если в России не дадут.
7
Волчий билет – при отчислении из гимназии за неподобающее поведение выдавался соответствующий документ, который необходимо было предъявлять взамен аттестата. Дорога в высшие учебные заведения и на многие должности предъявителю такого документа была заказана.
– Ну слава богу! А то я побоялась, что ты ответишь, мол, выйду замуж за Петра Александровича и обойдусь без университета.
– Замуж я, конечно, выйду. Очень может быть, что и за Петра Александровича. Но не в ближайшие пять лет! А в пятницу мы с тобой пойдем смотреть на декадентов [8] и прочих символистов [9] .
3
– Сударыня, там месье пришел, ждет вас.
Месье Дешан появился у нас несколько недель назад, и его появление оказалось слегка курьезным.
8
Декадентством в конце XIX – нач. XX в. называли почти все, что не являлось реализмом, то есть довольно большое число направлений в литературе и искусстве. Непосредственно для декадентства главными характеристиками были настроения упадка, утонченнное эстетство, яркие проявления индивидуализма.
9
Символизм – еще одно направление в искусстве того же периода, которое не менее разнообразно и которому столь же трудно дать точное и краткое определение. Для читателя, пожалуй, наиболее важно, что поэты-символисты проявляли большой интерес к разного рода символам, таинственным знаниям и псевдонаукам, в которых символы имели огромное значение.
По возвращении в Москву маменька вдруг решила, что мне необходимо продолжить музыкальное образование, и пригласила преподавателей для занятий на фортепиано и пением. Продолжить – это, конечно, весьма сильно сказано, потому как я, в отличие от маменьки и дедушки, которые играли и пели очень хорошо, могла лишь наиграть одной рукой «Собачий вальс» и пропеть без сильной фальши пару детских песенок. Уж не знаю, что вышло бы, если бы у меня возникло желание заниматься этим всерьез, может, даже какие скромные успехи случились, но вся беда заключалась в том, что желания у меня не было. Ни малейшего. Открыто обижать маменьку мне не хотелось, вот я и сделала так, что оба преподавателя уже через пару недель признали меня совершенно не способной и отказались от занятий со мной. Правда, маменька догадалась, что все это неспроста, но и поняла, что насильно мил не будешь, и настаивать ни на чем не стала. Зато я подвела маменьку к мысли пригласить для занятий со мной мастера фехтования. Прежде всего, потому, что слишком хорошо запомнила, насколько мне недоставало умений в схватке с милейшим мистером Ю [10] . Ну и чтобы маменька могла успокоиться тем, что принимает участие в моем развитии. Тем более что она и сама всегда относилась ко всякому спорту и гимнастике очень хорошо и пусть принимала участие в наших с папенькой упражнениях нечасто, но зато с удовольствием.
10
Японский шпион, герой книги В. Кузьмина «Конверт из Шанхая».
Месье Дешана к нам в дом привел Антон Петрович, который слышал о нем от Алексея Юрьевича Никитина [11] . О чем он сразу же и сообщил, да тем и ограничился, справедливо полагая, что одной такой рекомендации достанет с избытком.
Да и сам вид учителя фехтования говорил о многом. Лет пятидесяти, с гривой седых волос до плеч и азартно торчащими в разные стороны острыми кончиками усов. Взгляд слегка ленивый, но ясно, что все до мельчайших деталей замечающий. А уж двигался он столь легко и грациозно, едва ли не танцуя, но притом весьма мужественно, что сразу вызывал уважение.
11
Герои книги В. Кузьмина «Ожерелье императрицы».