Чтение онлайн

– Знаю, Осип Иванович, очень даже хорошо знаю.

– У вас были проблемы с получением наследства вашего отца?

– Были.

– Впрочем, мы сейчас не об этом. Скорее всего, вы все равно о многих тонкостях этого вопроса не знаете, а я не стану долго занимать ваше внимание и обрисую его пунктирно. Наследство, как правило, состоит из движимого и недвижимого имущества, банковских вкладов и наличности в виде ценных бумаг или денег. Ну, или хотя бы из чего-то одного, а то уже никакого наследства и нет. Нас сейчас более всего интересуют как раз ценные бумаги. Если возникает ситуация, когда завещание отсутствует или оспаривается, решение по нему принимает мировой судья. Дело это не слишком быстрое.

– И это мне хорошо знакомо.

– Дело это не слишком быстрое, – повторил Осип Иванович, видимо, полагая это весьма существенным, – и для сохранности такие средства помещаются на депозит в казначейство. Где их и может получить законный наследник по предъявлении ассигновки от мирового судьи и паспорта.

– То есть письмоводитель мирового судьи может выписать такую бумагу?

– Совершенно верно, это его обязанности. Ну и фальшивку он сделает, если его на то подвигнут. Пусть все это и не так просто, как может показаться на первый взгляд. Необходимо знать в точности, в каком положении находится дело, из каких именно ценных бумаг и денежных знаков состоит наследство, но это не слишком большая сложность. Особенно если знаешь заранее хотя бы часть из этих сведений, да хоть бы то, о чьем наследстве ведется речь, и что его частью являются ценные бумаги или наличные деньги.

– А это все могла знать горничная! – догадалась я.

– Могла, и не только это, но и что-то другое. Что облегчает всю аферу.

– А тут еще братец ее объявился, – вступил в разговор Никанор Андреевич. – Не сама же она все затеяла, хотя готов побожиться – не безгрешна наша бедная Лиза в этом деле.

– Получается, что следует ждать совершения подлога? – спросила я.

– Очень может быть. Так что необходимо предупредить о том казначейство, а они пусть уж сами все решают и засаду устраивают.

– А паспорт? – спросила я. – Не на свое же имя Барсуков станет деньги получать.

– Паспорт на Хитровом рынке [74] вам выправят с любой фамилией, да так, что мало кто отличит от настоящего. Если, конечно, специально не всматриваться.

– Тогда мне только одно непонятно, отчего они медлят? – спросила я.

– Во-первых, слишком быстро – уже подозрительно в таких делах. Во-вторых, письмоводителя подготовить надо, не столь просто человеку решиться на преступление.

– А я так полагаю, – вступил в разговор Никанор Андреевич, – что все случится уже в понедельник. В этот день в казначействе выдают содержание, наградные деньги, налог квартирный получают. Служащим не до того будет, чтобы в каждую бумажку всматриваться, подписи в ассигновках сличать и прочее. А что выждать им недолго было нужно, так дело у нас более простое, нежели обычно случается. Приедет сын и вступит в права наследования – сын это вам не седьмая вода на киселе, ему нет нужды тысячу бумажек собирать. И насколько мы знаем, никто иной пока не претендует, хотя для мошенников это без разницы, они уж точно на Семена Ясеня паспорт выправили. Эта сторона мне очевидной кажется. Меня иное смущает, где он, этот наследник, куда запропастился, ведь известили его давно. А тут еще выкрутас с подкинутым кинжалом образовался.

– Похоже, и мне нужно вам кое-что рассказать, – я решила, что время рассказать о вчерашних событиях наступило подходящее. – Может, и это все прояснится. Я вот решила, что Семен Ясень вовсе не сын Людмилы Станиславовны.

– Это на каком же основании? – удивился адвокат. – Я уж со многими знакомыми ее беседовал, и ни один не обмолвился.

– Очень и очень просто. Меня поначалу смутило то, что у нее не было детей от первых двух браков.

– Так это бывает. С учетом возраста второго мужа.

– Конечно, бывает, – не стала я возражать. – Но по вашему резюме выходило, что Семен родился в тот же год, в котором Людмила Станиславовна вышла замуж за его отца. Отчего у них других детей не было?

– Так тоже случается.

– У вас в резюме были указаны только год этих событий, без месяца и числа.

– Каюсь, дату брака не успел уточнить, а день рождения сына просто не указал, поскольку не счел важным, да и слегка спешил. В марте он родился.

Осип Иванович сделал мину, словно съел что-то кислое.

– Вот! – шлепнул он себя по лбу. – Выходит, что либо господин Ясень вступил в брак с женщиной, уже носившей ребеночка… что не выглядит невозможным, но и не слишком с ситуацией вяжется…

– Либо он вступил в брак, – продолжила я, – сам будучи вдовцом с младенцем на руках. И брак этот был заключен в конце года, когда траур и прочие приличия были соблюдены.

– Хороший мне урок, – сокрушенно покачал головой адвокат. – Как ты ни уверен, что это маловажно, но любую самую малую подробность обязан со всех сторон изучить и обмозговать. Но, с другой стороны, что нам это дает? Коли никто не знает про это, то и сам он знать не должен. Да даже допусти мы, что он это знает – что с того? Далеко не повод подозревать его хоть в чем-то, хотя убийство мачехи всегда выглядит реальнее, чем убийство матери. Опять же, где он был в то время? По всему выходит, что в Томске, за четыре тысячи верст от Москвы.

– Вы правы, сам факт, что Семен Ясень пасынок Людмилы Станиславовны, еще ни о чем не говорит. Меня это просто смутило, и я попросила вчера вечером своего товарища в Томске навести о нем справки.

– Петра Александровича?

– Да. Но тут произошло совершенно необычное. Послала я прислугу на почту дать телеграмму, она еще вернуться не успела, как мне самой пришло телеграфное сообщение из Томска. Вот, прочтите.

Я подала телеграмму Осипу Ивановичу, и он ее прочел вслух:

– «Не сочтите, что я просто собираю сплетни, но Семен Ясень крупно проигрался, сказался в университете больным и тайно выехал из Томска седьмого числа сего месяца. Очень скучаю. Петя». Ну про «скучаю» можно было бы и не читать, – чуть смутился адвокат. – А вот к чему про «сплетни» написано?

– Я эту фамилию не упоминала ранее, лишь просила навести справки о Валентине Пискареве.

– Помню, и Петр Александрович с этим отменно справился.

– Думаю, что он на этом не остановился, стал разыскивать что-то еще, возможно, что-то про Шмеля, не мог Петя не понять, что это важно. Вот и наткнулся на эти факты о Семене Ясене. Тот, как нам известно, был знаком с Пискаревым, которого он просил передать Людмиле Станиславовне подарки. Видимо, и Пете это стало известно, он и поинтересовался Ясенем. И узнал такие факты, которые просто не мог умолчать. А поскольку не был уверен, что мне эта фамилия вообще знакома, то и написал, что для меня это может оказаться и сплетнями. Но теперь-то он уже знает, что угадал, должен был письмо с подробностями получить.

– Да уж! Искренне восхищен прозорливостью вашего товарища, – сказал старый сыщик. – Непременно напишите ему лично от меня, что он просто гений сыска!

– Обязательно, Никанор Андреевич. Сегодня же и напишу. Но мы отвлеклись. Получается, что мог быть в Москве Семен Ясень в тот день. И повод сюда приехать имел. Проигрался, возможно и в долг, а без Людмилы Станиславовны не имел возможности получить сумму из оставленного ему наследства и приехал ее упрашивать дать ему денег.

– И поскандалить они могли, – согласился Осип Иванович. – И теперь становятся ясными некоторые моменты тех событий, что привели к смерти тетушки Михаила. Я ведь сумел встретиться с той соседкой, что заставила дворника двери вскрыть. Мне она рассказала больше, чем полиции, потому что все свои догадки и домыслы в общении с официальными представителями закона резонно предпочла оставить при себе. Ну и еще кое о чем умолчала, за что я ее не осуждаю.