Чтение онлайн

За дверью стало тихо-тихо.

– Ушли, что ли? – спросила я саму себя и громко повторила: – Да кто там?

– Дарья Владимировна, это я, штабс-ротмистр Ковалев. Мы вас спасать пришли.

Аркадий зашелся в приступе хохота, Иван Фролович выдержал недолго и присоединился к нему. Ну и я не удержалась.

– Да что там у вас? Вы живы? – закричал Ковалев.

– Живы, живы! – ответила я и открыла наконец дверь.

Но первым в залу вошел, а вернее ворвался, не штабс-ротмистр и даже не Фролов, а Никанор Андреевич:

– Фу-х! Давненько я так не бегал!

Глянул по сторонам и подмигнул мне. А тут уж вошли и жандармы, и Осип Иванович, и даже человек, которого я не особо ожидала увидеть – Андрей Яковлевич, отвозивший меня на встречу с магистрами тайных братств.

Подробности того, что происходило в особняке и за его стенами, я узнала не сразу, а в течение нескольких дней, по частям и от самых разных людей.

Аркадий после разговора со мной в меблированных комнатах «Дон» никак не мог унять любопытства и решился наведаться в трактир «Самсон», о котором сам же мне и рассказал. Побывал там дважды и во второй приход свел застольное знакомство с человеком, о котором смог подумать, что тот может быть причастен к той организации, о которой он слышал в тюрьме. Угостил того хорошенько, но разговорить не сумел. Зато проследил за ним, когда тот, будучи изрядно пьяным, садился на извозчика, и услышал названый адрес. Адрес был все в том же районе, где располагался и особняк, возможно, служивший штаб-квартирой загадочной организации.

Вот он в тот день с утра пораньше и отправился издали на него глянуть, но не удержался, решился подойти ближе. Привлек внимание и был схвачен. Его связали и засунули куда подальше. Даже допросить не успели, хотя вроде и собирались. Но Трупоеда, который пришел его допрашивать, куда-то срочно позвали, и вторично он его увидел лишь вечером. Но и тут разговор, к счастью для карточного шулера, не состоялся, потому что привезли более важного человека, то есть меня. Это-то он понял сразу по обрывкам услышанных фраз, но ничего поделать не мог. Лишь подполз к самой двери и стал слушать. Жутко перепугался, услышав звон оружия, но, к превеликому удивлению, понял, что победителем оказалась я. И все равно не сразу в это поверил, а тут еще разговор зашел о моем подкупе, и ему мои слова очень не понравились. Лишь убедившись, что в сговор с его пленителями я вступать не собираюсь, он с огромным трудом встал на колени и стал стучать в дверь головой. Вот, собственно, и вся его история.

Штабс-ротмистр Ковалев и господин Фролов, беседуя со мной два дня спустя, отводили по первости глаза в сторону. Дело в том, что на похищение меня, как они полагали, бандитов подтолкнули именно они. Помимо своей воли, но виноватыми себя чувствовали.

Утром Фролов, как и обещал, легко вычислил нужного человека при мертвецкой в Первой градской больнице, которым оказался прозектор Куликов. Нашел среди служащих санитара поразговорчивее и выяснил, что в их мертвецкой происходят странные вещи. Вечером в морге появляется труп человека, положим, сбитого лошадью, а поутру тело оказывается трупом, пострадавшим от ножа. Естественно, Фролов тут же кинулся к телефону и сообщил эти важные подробности Ковалеву.

Тот как раз получал разнос от строгого генерала. Генерал требовал отправить лучших людей, то есть Фролова и его помощника, на важное дело, а не заниматься самодеятельностью. Пришлось генералу объяснить, в чем суть занятий лучших людей охранного отделения. А тут еще и Фролов позвонил. Генерал, поняв, что появился горячий след неуловимого Трупоеда, за которым охотились давно и безуспешно, приказал немедленно схватить Куликова и любыми способами добиться от него нужных показаний. В целом распоряжение было здравым, хотя правильнее было проследить за прозектором потихоньку и выявить все его связи, но и такой путь имел право на существование. Так что возражения Ковалева во внимание приняты не были, единственное, чего ему удалось добиться, чтобы дело передали целиком в его руки.

Куликова арестовали осторожно, но скорее всего – о чем можно было и сообразить заранее, ведь похищать и возить трупы в одиночку тот не мог, – у него оказался подручный из персонала больницы, и этот пособник сумел сообщить об аресте прозектора Трупоеду. Тот со своим давним приятелем и первым помощником во всех делах по кличке Сорока (как позже выяснилось, было у него и второе, так сказать, неофициальное прозвище – Гнида), то есть с Сергеем, в панику не ударились. Во-первых, прекрасно понимая, что Куликов не заинтересован давать показания, они понадеялись, что у них есть запас времени. Потому решились забрать все самое ценное из особняка, служившего им не только штабом фальшивого ордена, но и личными апартаментами, и который они обставляли весьма роскошно, ссылаясь на необходимость производить впечатление на простофиль, заманиваемых в их «тайное братство», и о котором мог рассказать лишь тот же Куликов, и скрыться со всем добром ночью. А заодно поспешили узнать от меня, что же известно про них, стоит ли сразу исчезнуть в заграницы, или есть возможность в новом месте продолжить дело, приносившее такие огромные барыши.

Слежка за мной велась не первый день, так что найти меня проблем не составляло. Правда, им долго пришлось ждать, пока я уеду из адвокатской конторы, зато я зашла отправить телеграмму именно в ту телеграфную контору, которую Сергей знал как свои пять пальцев. Так что мое похищение должны были заметить не сразу. Филер, приставленный присматривать за мной Ковалевым, оказался не слишком опытен и заметил мое исчезновение слишком поздно. По счастью, господа масоны и розенкрейцеры сочли правильным приставить ко мне в качестве охраны Андрея Яковлевича. Тот счел необходимым, пусть не сразу, но войти на телеграф, и видел, как меня уводят через служебные помещения. Правда, погоню организовать не удалось, да он и не стремился к этому, справедливо рассудив, что раз меня просто увозят, то не стоит мою жизнь подвергать опасности, мало ли что взбредет в голову этим господам, если они заметят преследование? Тут же на телеграфе Андрей Яковлевич воспользовался телефоном и сообщил все барону фон Остен. Тот был в курсе дел более, чем я могла ожидать, и моментально связался с Ковалевым.

Прозектор Куликов к тому времени от всех вопросов по существу дела уходил, припереть его было нечем. Но узнав о моем похищении и сочтя себя в нем пусть не прямым, так косвенным виновником, Ковалев рассвирепел так, что от одного его вида – во всяком случае, мне так было сказано – Куликов сдался и поспешно сообщил нужный адрес.

Одновременно с этим Никанор Андреевич отправился, как и было договорено, к трактиру. И первым делом принялся расспрашивать извозчиков на ближайшей стоянке, не доводилось ли им из этого не лучшего пошиба заведения развозить посетителей в некий роскошный особняк в Новогиреево. Такие нашлись, а один даже сказал, что буквально вчера возил одного господина, который обычно называл один район, а никак не точный адрес и высаживался то тут, то там, прямиком в один особняк. Так что и действия Аркадия Базарова оказались не бесцельны – он подпоил человека, и тот на короткое время забыл о бдительности. Что и позволило быстро установить нужный адрес.

Никанор Андреевич сразу туда и отправился. И прибыл на несколько минут раньше меня. Ну и раньше представителей охранного отделения, что в тот момент его никак не радовало, но позже дало повод гордиться. В общем, сыщик стал предельно осторожно и умело осматриваться, изучать обстановку и, к огромному изумлению, увидел, что в особняк под конвоем привезли некую барышню. Рассмотреть меня в сгустившейся темноте он не мог, но ему достало и одного подозрения, что это я. Он бегом, потому как ни единого извозчика под рукой не оказалось, кинулся к ближайшему месту, откуда можно было передать сообщение по телефону. И на полпути встретился с жандармскими каретами, следовавшими по нужному адресу. А также пристроившегося к ним нашего Ивана Фроловича, тоже не находившего себе места, и присоединившегося к нему Андрея Яковлевича.

Короче, все оказались на месте. Никанор Андреевич к тому времени успел составить себе представление об обстановке в особняке и подле него. Ковалев грамотно организовал нападение, и до поры все происходило в полной тишине. Говорили, что Фролов своей тросточкой уложил человек пять, а одного тут же умело допросил. Как мне показалось из некоторых недомолвок, далеко не первый, из числа им допрошенных, что-то знал обо мне, вот он и задержался.

Тем временем Иван Фролович исхитрился схватить одного из членов шайки, к его удаче оказавшегося возницей той кареты, что меня привезла, и на пару со старым сыщиком, не заботясь о средствах, заставил того указать, куда меня поместили.

Но тут все равно дело дошло до стрельбы. Никанор Андреевич кинулся звать подмогу, опасаясь нарваться на пути ко мне на вооруженных бандитов. А Иван Фролович плюнул на всякую подмогу и возможные опасности, схватил допрашиваемого им пленника в охапку и тряхнул так, что едва дух из него не вышиб, после чего велел указывать дорогу ко мне. Вот и случилось, что первым объявился наш кучер, а все остальные появились несколькими минутами спустя.

Примерно так, весьма сумбурно, но вполне успешно прошла операция по моему освобождению. Хорошо, что никто из наших людей не пострадал. А то бы мне досталось по первое число.