Чтение онлайн

– Самое первое, что вы должны помнить, так это то, что сейчас вы для всех на этом корабле люди. Искалеченные, обезображенные варпом и мутациями, но люди. И в вас бьются человеческие души.

– Но ведь это не так, - Гвиневра с недоумением смотрит на него, но тут же замолкает слыша злое шипение Тарквинии.

– Вебер представил вас как абхуманов, что смогли отринуть проклятие мутаций этой планеты и обратить свое сердце к Императору, - в голосе Салливана появляется раздражение, - Теперь вы выше всех остальных мамоно на этой планете вместе взятых. И вы должны помнить об этом, ибо преклонение, восхищение или милость к нелюдям - это Ересь. Понятно?!

– Да, господин Салливан.

– Отлично. Вы служите Веберу и потому будете освобождены от рутины здешних гвардейцев, но помните, что вы пока здесь никто. Каждый из встреченных вами бойцов прошел через ад и если я увижу непочтение к святым символам Имперской гвардии, Адептус Механикус или Экклезиархии, то без наказания вы не останитесь.

Баргест останавливается, с высоты своего роста рассматривая двух притихших девушек. Он не должен здесь находиться. Не должен был приходить сюда этой ночью. И если однажды он узнает, что это их демоническая энергия затмила ему разум, то он лично позаботится о том, чтобы их ожидала самая мучительная смерть, которую он только сможет организовать.

Он с холодом смотрит на Тарквинию, что может и напугана, но продолжает неумолимо уминать круассаны. Ее страх даже бодрит. Но лицо полуящерицы выражает лишь грусть и непонимание. Только недавно она нежилась в его объятиях, радуясь тому, что кто-то смог ее понять и дать ей немного тепла в этом мире, и вот он уже вновь стал холодным и злым, как сталь меча. Гвиневра с печалью смотрит на свой завтрак, лишь молча кивает в знак согласия.

В коридоре раздается короткий гудок.

– Пора. Оденьтесь как подобает честным гражданам Империума. Скоро начнется утреннее богослужение.

***

Вновь этот страшный храм. Тарквиния осторожно ступает рядом Салливаном, невольно видя в нем единственного хорошего знакомого среди чужаков.

Служба проходит стоя. Для них выделено отдельное место, но это лишь формальности. Простая техника безопасности для высокопоставленных лиц. Перед ликом Императора все равны, как сказал ей Баргест.

Она одета в невзрачную форму санкционированных псайкеров. Бежевая мантия, скрывающая ее фигуру, добротно сделанный жилет под ней, мешковатые брюки и тяжелые черные армейские ботинки. Всю одежду покрывают печати с неизвестными ей молитвами. Пальцы еще раз пробегаются по вышитой золотом символе адептус астропатика

До этого она была в этом храме лишь один раз и до сих пор помнит то ощущение своей беспомощности, охватившее ее когда она встретилась лицом к лицу с его ревнителями веры.

На сердце скребут кошки. Как только она переступила порог храма, ее не отпускало чувство, что за ней следят. И она имела в виду не эти вездесущие “серво-черепа”, не постоянный взгляд их негласного опекуна Салливана и даже не иногда появляющееся жжение ее метки. Нет, то, что она чувствовала, было несравненно более страшным чем то, что она уже видела.

Пальцы нервно перебирают четки с символом двуглавого орла. Взгляд нервно скользит по бесконечной толпе людей, стоявшей, подобно застывшим статуям, в ожидании начала службы. На их лицах лишь умиротворение и легкие улыбки.

Но Тарквиния точно знает, что здесь еще что-то, невидимое простому взору. Она нервно покусывает свою губу, пытаясь своим слабым магическим зрением увидеть хоть небольшой намек на нечто, что недоступно взгляду людей в этой комнате.

Ничего.

В момент, когда первые слова чуждой молитвы проносятся над толпой, на подобные раздумья времени уже не остается. То, что она испытывает сейчас - нерациональный страх, вызванный стрессом. И то что с ней произойдет, если она нарушит святой ритуал чужаков - ужасная правда.

Она закрывает глаза, погружаясь в успокаивающую темноту и вслушиваясь, как ее тоненький голосок вливается в нестройный хор грубых мужских голосов.

“Склонитесь пред Бессмертным Императором, ибо Он наш Заступник“.

Она этого не видит, но как только первые слова молитвы срываются с ее уст, на лицах многих солдат появляется изумление. Среди их грубых, хриплых от крика и курева голосов, ее голос подобен журчанию ледяного горного ручья в жаркий день. Словно успокаивающий шум летнего дождя после полуденного зноя.

На лицах гвардейцев появляются улыбки. Сегодняшняя молитва особенная. Конечно, уже через час от этого не останется и следа, но сейчас их сердца словно заново учатся жить, вспоминая все то светлое, ради чего они добровольно идут в ад битвы.

“Восторгайтесь Бессмертным Императором, ибо велика жертва Его во имя Человечества”.

Тарквинии плохо. К горлу подкатывает ком тошноты. Она пытается открыть глаза и с ужасом понимает, что ничего не видит, лишь смутные тени и слышит нестерпимый гул голосов, в котором уже не разбирает отдельных слов.

“Восхищайтесь Бессмертным Императором, ибо…”. Темнота вокруг становится абсолютной и вместе с ее приходом из ее мира пропадают все звуки. Она оказывается одна, посреди непроглядной темноты с звенящей тишиной в ушах.

“Ибо строго Он вас наставляет…”

Ее слова ненадолго сиротливо повисают в тишине, исчезая во мраке.

– Гвиневра? Господин Вебер?, - Тарквиния делает несколько неуверенных шагов, пытаясь наощупь найти хоть кого-то, кто даст ей понять, что она здесь не одна. Но руки хватают лишь воздух. Что с ней произошло? Это проверка пришельцев? Или их новый изощренный способ пытки?

– Кто-нибудь!, - она делает шаг и в изумлении останавливается. Она точно помнит, что в храме она ступала по металлу, но здесь... Она припадает к шершавому полу, проводя по нему своей ладонью.

– Камень…

Если это и проверка чужаков, то она ее провалила. Она просто не понимает, что от нее хотят! Ноги сами собой начинают идти вперед. Тарквиния не видит смысла оставаться на месте и теперь осторожно идет в темноте, аккуратно проверяя дорогу своим хвостом.

Усталый вздох.

Тарквиния с быстротой молнии оборачивается на звук, безуспешно пытаясь увидеть хоть что-то сквозь непроницаемую мглу.

– Кто здесь? Предупреждаю, я могучий маг! И я в свите инквизитора!, - она поспешно достает из кармана инсигнию потрясая ей в руке, - слышишь?! Тронешь меня хоть пальцем и у тебя будут проблемы!

Существо молчит, а затем в тишине раздается его невеселый смех, умирающий в негромком стоне. Кто бы это не был, ему больно.

– Кто ты?, - инари теперь с любопытством смотрит в темноту, не забывая трясти инсигнией в своей руке.- Если ты человек и тебе больно, то назовись и иди на мой голос. Я не врач, но постараюсь помочь.