Чтение онлайн

— Боги на нашей стороне! — убежденно восклицали защитники града, обидными насмешками и злорадным улюлюканьем приветствуя ратников, пытавшихся подвести под стены града громоздкие и неповоротливые штурмовые машины.

Атакующие насмешки оставляли без внимания и лишь понукали вязнущих в грязи по колено лошадей да прикрывались от летящих из-за частокола, стрел, повторяя поговорку о том, что хорошо смеется последний. И сурово были сдвинуты брови на осунувшемся лице возглавлявшего розмыслов, Анастасия.

— А будет ли гореть? Кругом мокрень-то какая!

С длинных усов Святослава стекали струи дождя, бритая макушка лоснилась от капель.

Разговор происходил накануне возле палатки лекаря, в которой по соседству с лечебными снадобьями, разлитая в глиняные горшки и дубовые бочонки, тщательно охраняемая от воды, огня и нескромных взглядов, ждала своего часа составленная Анастасием горючая смесь — последний довод Русского Сокола в затянувшемся споре с мятежниками.

— Как пламя Судного дня! — успокоил светлейшего критянин. Он без лишних слов зачерпнул толику из ближайшей корчаги, поджег и вылил в заполненную дождевой водой лохань, наглядно демонстрируя, что пламя и не думает гаснуть.

— Так ты, брат, все-таки знаешь секрет греческого огня? — то ли в шутку, то ли в серьез, поинтересовался Неждан, когда впечатленный князь удалился.

— Не больше, чем ты или твой побратим, — покачал головой критянин.

— Вот только когда пойдем на Дунай, боюсь, придется защищать тебя не столько от болгар, сколько от Калокира и других ромеев, — вздохнул Хельги.

— Калокиру мне нечего сказать, — безразлично пожал плечами Анастасий. — Законов империи я не нарушил. Мое изобретение не имеет ничего общего ни с секретом аль Син, ни с греческим огнем. Что же до законов Божеских… — он хотел добавить что-то еще, но голос его не послушался.

Избравший иное служение, молодой лекарь хоть и понимал, что это путь наименьшего зла, но чувствовал себя ответственным за все грядущие жертвы своего творения.

— Господу известно, что Дедославль за свое беззаконие заслужил участь Содома и Гоморры, — убежденно и веско проговорил Хельги. — Потому греха на тебе нет.

— Не казни себя, брат! — поддержал побратима Неждан. — Видишь этих людей? — он указал на пахарей, охотников и скудельников, пришедших по его зову из Колтеска, Девягорска, Тешилова и других городов. — Их жены и дети много лет будут поминать тебя в молитвах, коли твое снадобье поможет их мужьям, отцам и братьям остаться живыми и вернуть этой земле мир!

Действительно, при обычном штурме большинство из необученных ополченцев самое меньшее ожидали тяжелые увечья. Нынче расклад получался иной. Когда от летящих со всех концов вечевого (или, все-таки, бранного) поля огненных шаров, несмотря на проливной дождь, заполыхала крыша детинца и других построек града, а все попытки потушить пожар только способствовали его еще большему распространению, многие сочли это проявлением гнева высших сил. Напрасно дружина Мстиславичей и теряющие от ужаса рассудок горожане носились по охваченным огнем улицам с ведрами и баграми в тщетных попытках отстоять дома и добро. Напрасно Дедославские волхвы колдовством, кудесами и кровавыми человеческими жертвами пытались уговорить Велеса унять бушующий огонь. Хозяин Нижнего мира требу, конечно, принял, а о помощи и не подумал позаботиться. Да и то сказать, когда это он мог совладать, коли против него выступали сыновья Небес, и знамя огненного сокола Рарога поддерживали двое из братьев Сварожичей. Что ни говори, Святослав умел не только людей убеждать.

— Думаю, не будет большой несправедливостью учинить Ратьше и его родне то же, что он сотворил в Тешилове и в других городах!

Прежде, чем призвать на помощь штурмующим разрушительное пламя, русский князь решил посоветоваться не только со своими воеводами, но также испросить разрешения у набольших земли вятичей, включая премудрого Арво и светлейшего Ждамира.

— Вера не в бревнах, а в ребрах, — в ответ на сетования младших жрецов о возможной гибели Дедославских святынь невозмутимо изрек вещий Арво. — Земля крепка не камнями, а людьми.

— Делай, как считаешь нужным, брат! — кивнул, выслушав план русского князя, светлейший Ждамир. — Главное, чтобы это помогло заблудших вразумить! Эх, кабы можно было тем же огнем, которым вы собираетесь искоренять мятеж, хворь зловредную из человеческой утробы выжечь!

Русский князь под стенами Дедославля неспроста решил последовать примеру своей матери, которая чуть больше двадцати лет назад, мстя древлянам за гибель мужа, предала огню Искоростень. Хотя мятежники теряли один город за другим, забираясь все глубже в лесные дебри, зараза смуты расползалась по земле вятичей с неотвратимостью и упорством морового поветрия, обнаруживая все новые, и новые очаги. Не существовало никакой уверенности, что те князья, которые только что приносили присягу, в следующий миг не ударят в спину.

Требовалось свершить некое деяние, великое и грозное, память о котором не угаснет в веках. Ратьша Дедославский это тоже понимал и потому от встречи в чистом поле в честном бою, как и следовало ожидать, старательно уклонялся, предпочитая бить в спину и нападать исподтишка, изобретая все новые и новые ловушки. Чего еще и ждать от татя кромешного, людскую и Божью правду презревшего и поправшего!

Но, сколько веревочке не виться, а конец все равно отыщется, тем более, что Дедославскую ловушку Святослав и его воеводы готовили не один день. Все постарались на славу: и Неждан со своими хоробрами, расчистивший прямоезжую дорогу по Оке, и нагрянувший с Дона Сфенекл, который огнем и мечом прошелся по восточной границе и вновь прижал осмелевших буртасов, и подкочевавшие с юга печенеги, отрезавшие Дедославль от хазарской подпитки. И все же, снабженные огненными снарядами машины Анастасия, сыграли при штурме решающую роль.

— Господи, помилуй! — после каждого залпа осенял себя крестным знаменем Путша. — Точно Змей Огниянин на град налетел!

— Что-то не пойму я, ребята, а почему мы эту смесь прежде не использовали: ни под Саркелом, ни в Семендере? — недоумевал долговязый Твердята.

Посылая в полет снаряд за снарядом, он с поистине мальчишеским востроргом взирал на работу огня.

— В Семендере и машин-то никто не строил, с налета взяли, — отирая с лица сажу и дождь, заметил трудившийся рядом Талец. — А что до Саркела, там же каменное да глиняное все. Чему там было гореть?

— Гореть-то всегда можно чему найти! — возразил ему ожидавший сигнала к атаке задира Торгейр. — Просто ваш ромей, словно красная девица, все труса праздновал, да сказки плел, мол, ничего не ведаю, не знаю.

— Упрекать Анастасия в трусости может лишь тот, кто не сражался рядом с ним под стенами Итиля в рядах большого полка! — вступился за критянина слышавший этот разговор Икмор. — А что до огненной смеси, то, как для каждой дичи нужны свои стрелы, так для каждого противника нужны свои уловки. А сразу показывает все, чем владеет, только невежда или дурак.

— А может, не стоит посылать людей на штурм, — из-под руки глядя, как огненный смерч гуляет по улицам Дедославля, засасывая в свое ненасытное жерло все новые постройки и вздымая дымовую гриву выше верхушек окрестного леса, прогудел старый Асмунд. — Того и гляди, как в Искоростене сами ворота откроют!

— Я бы на это не рассчитывал, — покачал головой такой же седовласый боярин Урхо. — Мстиславичи всегда отличались упрямством, а уж нынче, когда им некуда деваться, они скорее позволят город спалить вместе со всеми жителями, чем признаются в своей неправоте.