Чтение онлайн

Тяжело вздыхаю. Раньше мне не доводилось быть на приеме у мужчины-гинеколога.

Я нервничаю. Не только из-за узи. Серёжа так решителен, что это немного пугает. Взял и сам постановил, что я должна рожать именно здесь и именно у этого врача. Со мной не посоветовался. Не то чтобы я против и хотела рожать в каком-то другом конкретном месте, но сам факт.

– Игорь Сергеевич, можно?
– весело спрашивает Холод, открыв дверь кабинета, рядом с которой висит табличка «Коган И.С.»

– Да-да, Сергей Львович.

Мы заходим в кабинет. За компьютером сидит молодой врач, я бы дала ему лет тридцать. Светловолосый, в очках.

– Мы с Татьяной недавно узнали, что станем родителями. Хотим у вас наблюдаться.

– Но УЗИ ещё не делали?

– Нет. Только тест.

– Значит, нужно поискать беременность, - шутливо отвечает.
– Хорошо, пока присаживайтесь, - обращается ко мне.

Опускаюсь на стул возле его стола с компьютером. Холод садится на кушетку. Удивленно таращусь на друга. Он не выйдет из кабинета? Будет со мной весь приём?

Гинеколог принимается заполнять мою электронную карту. Задает дежурные вопросы, я отвечаю, а сама жду, когда Сергей уйдет. Но он не уходит!

– Во сколько лет начали вести половую жизнь?

Я не хочу отвечать на этот вопрос при Сергее. А Холод аж оторвался от экрана телефона и перевёл внимательный взгляд на меня.

– Во сколько лет начали вести половую жизнь?
– повторяет вопрос чуть громче.

– В двадцать два, - отвечаю со вздохом.

– Количество половых партнеров?

Господи, а этот вопрос зачем?? Какая разница, сколько у меня было половых партнеров?

– Два.

– Беременность желанная?

– Да.

Я убью Холода. Какого фига он слушает с таким интересом? Значит, когда гинеколог спрашивал мое ФИО и возраст, Сергей пялился в телефон. А как пошли вопросы попикантнее, так ему сразу интересно стало.

Закончив с опросом, врач велит раздеваться ниже пояса и садиться в кресло. Я надеюсь, что, может, хоть сейчас Холод тактично покинет кабинет, но не тут-то было. Продолжает сидеть на кушетке. Сгореть со стыда можно. Врач берет мазки, смотрит матку через специальный аппарат, сует в меня какие-то щипцы и сопровождает все свои действия одним словом:

– Расслабься.

Я и так не люблю походы к гинекологу, а тут двойной стресс: врач - мужчина и Сергей не ушел.

– Теперь ложись на кушетку, сделаем УЗИ, - командует гинеколог.

Холод встает с этой самой кушетки и заботливо стелет для меня пеленку. УЗИ трансвагинально, так что я не одеваюсь. Смотрю с укором на Сергея. Надеюсь, что, может, по моему взгляду догадается и выйдет. Не-а. Вместо того, чтобы покинуть кабинет, Серёжа заботливо берет меня за руку и сжимает мою ладонь.

Сердце подпрыгивает. Быстро отвожу взгляд к потолку и смотрю на лампу.

– Тааааак, - тянет гинеколог.
– Вижу плодное яйцо.

Не отпуская моей руки, Сергей встает со стула и приглядывается к монитору УЗИ. Они начинают разговаривать на своем медицинском языке, который я почти не понимаю. Звучат слова «цервикальный канал», «желтое тело», «эндометрий». Улавливаю только, что всё хорошо, никаких отклонений или патологий нет. На этом и успокаиваюсь.

– Все, можешь одеваться, - гинеколог вытаскивает из меня штуку, которой делал УЗИ.

С меня три пота сошло, пока я прошла все эти процедуры под пристальным наблюдением Сергея. Одеваюсь за несколько секунд и пулей вылетаю из кабинета врача, чтобы отдышаться. Холод задерживается там, о чем-то разговаривая с врачом. Через минуту выходит довольный.

– Тааааанькаааа!
– опомниться не успеваю, как Серёжа сгребает меня в охапку и начинает кружить по коридору.
– Игорь сказал, всё хорошо!

Ставит меня на место, счастливый как никогда.

– Я рада, - тоже улыбаюсь.
– А ты всегда будешь ходить со мной к гинекологу?

– Конечно. А что?

– Если честно, я бы одна хотела.

Из счастливого Холод тут же становится серьёзным.

– Это ещё с какой стати?

– Ну а зачем ты там?
– набрасываюсь на него.
– Может, ещё и на родах присутствовать будешь?

– Буду, - невозмутимо парирует.

Замираю в ужасе. Мамочки, он это серьёзно?

Мне предстоит тяжелое и важное дело - рассказать родителям о расставании с Захаром и о своей беременности от Сергея Холода. Это не будет легко, поэтому мне нужно прям настроиться на разговор с мамой и папой. Я должна быть морально готова к их критике и осуждению. Приезжаю к ним в выходной, предупредив о своем визите всего за час, чтобы сильно не суетились и не готовили деликатесы.

– Танечка!
– мама спешит меня обнять.
– Как я рада, дорогая моя! Ты одна?
– заглядывает мне за спину.

– А где зять?
– спрашивает папа, целуя меня в щеку.

– Я без него.

– Жаль, что без Захара, - вздыхает мама.
– Мы давно его не видели. Как ваши дела? Как подготовка к свадьбе?

– Сейчас всё расскажу.

Я снимаю верхнюю одежду и прохожу в ванную помыть руки. Делаю это нарочито медленно, оттягивая тяжёлый разговор. Волнительно. Стараюсь себя успокоить. Да, папа с мамой будут недовольны. Но в конце концов, я их дочь, и они должны быть на моей стороне. Ну а если всё-таки нет, то ничего страшного. Я давно самостоятельна и не завишу от них. Посердятся и перестанут.

– Танюш, будешь кушать?
– мама суетится, открывает холодильник.
– Есть куриная лапша и…

– Нет, не хочу. Только чай.

Токсикоз усилился. Начинает тошнить даже от самых любимых блюд.

– А к чаю что? Сладкого нет. Сделать тебе бутерброд с паштетом?

Родительница не отстанет, пока я хоть что-нибудь не съем. Так что лучше согласиться на паштет, иначе в ход пойдет тяжелая артиллерия в виде вон тех котлет в контейнере.

– Давай.

Пока мама готовит, разговариваю с папой о своей работе. Ну, чтобы не было неловкого молчания. Он мало понимает в специфике моей деятельности. В его представлении я занимаюсь рекламой. Отец не понимает разницу между ней и пиаром.

Мама ставит передо мной тарелку с двумя небольшими бутербродами, и я резко чувствую тошноту. Лучше не смотреть на них. Как только родительница опускает на стол кружки с чаем, беру свою и делаю глоток горячего напитка, чтобы прогнать токсикоз.

– Я приехала рассказать вам важные новости, - приступаю сразу к делу.
– Первая - мы с Захаром расстались.

Папа давится горячим чаем, мама отшатывается назад.

– Как расстались?
– ужасается.

– Я обжег язык, - говорит отец, продолжая кашлять.