Подари ничего : сборник стихов
Шрифт:
* * *
Пять лет. Как будто бы вчера. Подушка смята: след ладони, Да по углам копится боль, Так хрупок мир, в котором двое. И пять минут — столетий склад. Не перечислить все приметы вскоре: Они умножатся стократ, Так хрупок мир, в котором двое. Все остальные так близки И так безлико отчужденны. Нет совершенства. Потому Так хрупок мир, в котором двое. * * *
Прощать умеют лишь Богини. Бессмертные нужны и ныне. Не исчезало б ремесло, Чье имя человечье состраданье. * * *
Прости. Без позволенья тревожу твой покой… Впервые наважденье вломилось в дом: Сестра родная, ушедшая Давным-давно, стучала мне сейчас в окно. Восьмой этаж. Какая близость к преисподне?! Бессоница, что мучает всегда, мне не позволила открыть окна. Когда ж очнулся — за окном промозгла темень… Сны снятся всем, а видеть их — удел немногих. Безверье зверя отмерит поле для сомненья И поселит на нем химер, что будут вечно рваться в дверь… Поверь, мне проще им пойти навстречу. * * *
Эфедра розовая с гор и тамарикс, Анабазис, знакомый, ежевичный, И крокусы шафрана обычны для пустынь Ирана. Лилейные тюльпаны Шренка и Лемана Да розовый чентиль раскинули ковры здесь за оградой. Не называю станцию на «…там»: Начала всех названий здесь тюремны. Вдали Загроса цепь таинственна и вечна. * * *
Под ярким солнцем стран Полдневных, в тиши. Нетрудно вспомнить слово «нежность». А на ухабистом проселке и босиком, в пыли дорожной, Где неказистый подорожник, Что изумрудом отливает свои лечебные листочки… Нам бывает трудней всего произнести Необходимое «прости»… Прости, что был не к месту нежным, Как этот мартовский подснежник В твоем замерзшем кулачке. * * *
Одесса свечками каштанов Чертила строчками кварталы. Кабальная любовь родных, Как принуждение к инцесту. В Одессе много было места, Где подбирали всем невесту, А кто не думал, не искал, Кому ж то было интересно? Большой Фонтан, Большой Фонтан… Цикады — то большой оркестр, Коль мы о музыке… Конечно. * * *
Твоя прилепленность к Ней Меня бесила с первых дней. И понимая, что смешон, Себя ругал, как пьяный возчик. Когда приехав на Привоз да на вокзал, Его никто не нанимал… А как тому смеялся балагула? * * *
Высшее доверью измеренье Заслужить доверия у зверя. Принимая роды у собаки Пять комочков, что облизаны до блеска, Положил в корзину с ватой, Выстелил льняною простынею, И поставил в угол у кровати. А наутро все комочки разом Запищали у меня в постели: Это мать-волчица принесла и положила Все свои тревоги рядом. И не лаяла — скулила, Носом, лапой нежно те комочки шевелила, Что-то на собачьем мне о человечьем говорила. * * *
Когда внезапно пауза повиснет В застольном споре, Так то не горе. Когда слеза повиснет, Не скатившись, Так то не горе. Когда молчание висит Черным-черно, как черноморье, Вот это горе. * * *
В убогом мире нет места богу, А уж богам, которых много, Сыскать пристанище невмочь. Кто квартирмейстер здесь убогий? * * *
Иронию уроним — Не поднять, Ни всхлипнуть, Ни нарисовать. И образ, пессимизмом Что наполнен. Этично вспомнить И нечто птичье При этом ворковать. Жестокость — поза Средневековья. * * *
Как мало слов в глоссарии моем. Мы говорим как будто бы вдвоем, Но каждый говорит лишь сам с собой И все слова тому свидетели невольно. * * *
Рисунок времени и цвет неброский — Непритязательное благородство Начищенного серебра. Клинок — овальный, Бокал — хрустальный, Салфетка, что уложена конвертом; А стол сервирован на два куверта, И две свечи уж зажжены. Здесь орхидея не случайна; Она хищна и грациозна. И это грозно. Но может быть напрасно Боимся мы прекрасной тишины?.. …………………………………… Как обстоятельно готовлю свой побег Из жизни этой в ту, которой нет. * * *
Писать столбцом Ума ли надо? Душа б болела неустанно, Слова б ложились под перо, И слово главное одно Стучалось в жилку, тут у глаза, И перечеркивало все… Поделиться с друзьями: