Чтение онлайн

– Могу дать слово чести.

Говоря это, Сергей был искренним. До того, как его взяли в одесский губчека, он оттрубил три года на Черноморском флоте. Ходил во Францию, Италию, Грецию, побывал в Румынии и Болгарии. Когда пришел директором на завод "Арсенал", организовал там изостудию, куда в качестве преподавателей были приглашены видные киевские художники. Сам Сергей рисовал с детства, а в студии приобрел навыки профессиональные. Только вот закавыка - когда рисовать?

– Хотите, я ваш портрет сделаю?
– предложил он.

– Хочу!

– Но мне нужны хотя бы бумага и карандаш.

Крыся взялась за серебряный колокольчик: "Voila". Однако же передумала, хотя в кабинете уже бесшумно появился седовласый официант, готовый исполнить любой приказ пани Вишневецкой.

– Художник должен работать вдохновенно и сосредоточенно, по себе знаю. А кабак, даже такой отменный как этот, вряд ли пригоден для духовного полета и средоточия мысли. Посему предлагаю отправиться в мою скромную обитель. Там будет и тишина, и спокойствие. И даже мольберт.

И отвечая на вопросительный взгляд Сергея, потупив свои волшебные васильковые очи, скромно сказала:

– Я иногда и сама балуюсь кистью. Знаю - способностей нет, да душа требует. Разумеется, для себя. Даже лучшие друзья не посвящены в эту мою маленькую тайну.

Скромная обитель оказалась роскошно обставленной пятикомнатной квартирой в старинном доме недалеко от дворца Тышкевичей. Крыся крикнула горничную, дважды повторила распоряжения на завтрашний день и тут же её отпустила.

– Эта Марыська вечно что-нибудь да перепутает, - смеясь, сказала она, присоединяясь к Сергею, который рассматривал акварельки, развешанные на одной из стен "студии" (как назвала ее хозяйка) - самой дальней и самой большой комнаты. Мольберт, стул, тахта, стопки холстов на полу, на этажерке кисточки, краски.

– Вот здесь я отдыхаю, - Крыся подошла к Сергею, любовно оглядела свои пейзажи.

– Пишу только Польшу и только в Польше. Эти и все пять - Варшава, эти три - Краков, эти десять - Гданьск.

– Выставлялись?
– Сергей был явно заинтересован работами художницы Вишневецкой.

– Я не тщеславна, - отрицательно покачала она головой.
– Для себя, это только для себя. Итак, вы готовы? Я сейчас.

Она исчезла в маленьком темном чуланчике, вполголоса напевая один из своих романсов, и вскоре появилась оттуда в черном кимоно, расшитом цветами сдержанных тонов и с тоненькой пахитоской в зубах. "Красива, черт бы ее побрал!
– второй раз воскликнул он про себя. И вдруг остолбенел неуловимым движением руки Крыся отпустила скрытый от глаз поясок, и кимоно соскользнуло с неё на пол. Она стояла перед ним в позе только что родившейся из пены Афродиты, а он видел не её, знаменитую и прекрасную пани Вишневецкую, а безвестную и столь же прекрасную чикагскую корреспондентку Элис. "Элис, сейчас с этой модели я нарисую Элис", - подумал он.

– Серж, куда вы от меня убежали? Вернитесь же ко мне сию же минуту! услышал он приказ. И увидел прямо перед собой огромные васильковые глаза. Они улыбались, они плакали и смеялись, они требовали и молили, они отдавались с трепетом и восторгом. "А... может, она и вправду влюбилась, с тревогой подумал он, - если так, то надо сейчас же придумать, как уйти естественно и красиво. Чтобы не обидеть честь женщины такое не прощают. Как, ну как же?" Её руки сплелись вокруг его шеи, её глаза опрокинулись в его глаза, её губы утонули в его губах. "Элис, прости меня, Элис, спаси меня!" И вдруг сквозь ликующий грохот сверкающих волн, сквозь гром рушащихся и рождающихся миров, Сергей расслышал тихое жужжание зуммера и резкий щелчок. Слегка отстранив её от себя, он обернулся на эти звуки и увидел над дверью в чулан круглое отверстие величиною с пятак. Через минуту в его руке был фотоаппарат с автоспуском. "Немецкий!
– мелькнуло в его сознании.
– Точно такие же поступили недавно в наш отдел". Когда он вышел из чулана, она сидела на тахте, запахнувшись в кимоно, поджав под себя ноги.

– "Рысь"! Как же тебя правильно окрестили!

Её щеки покрылись лиловыми пятнами, пальцы, сжатые в кулаки, побелели.

– Ненавижу!
– воскликнула она. И от этого крика у Сергея, сильного, бесстрашного, несгибаемого, по телу побежали мурашки.
– Ненавижу всех вас и все ваше!

И уже на выходе он услышал второй раз за день приглушенное расстоянием "psiakrew!"

1 "Еще не пели третьи петухи..." (укр.
– Тарас Шевченко)

* Название ледокола.