Чтение онлайн

Приготовления не заняли много времени. Всё, что мне нужно было, в квартире имелось: свечи — на кухне, карты — в кармане.

Проходя мимо бабушкиной комнаты, я мимоходом прислушалась. Там какая-то Мария в телевизоре во весь голос спорила с подругой о несчастной любви, драматично возвышая голос и бормоча что-то о несправедливой мачехе. Я с отвращением покачала головой. Спорю на что угодно, что подруга в итоге окажется подлой изменницей, Мария простится со своим любимым, пострадает серий 40, жалуясь всем подряд на мачеху, и встретит какого-то мужчину, который с первого взгляда в неё влюбится, но не захочет выйти за него замуж (потерзавшись ещё серий 20), и сохранит верность любимому. В итоге любимый разбогатеет, она получит наследство, найдёт его, и они будут жить долго и счастливо. Да, сериалы — не жизнь, хотя бы потому, что они так предсказуемы. Это бальзам на душу людям, которые мечтают получить наследство, обрести доброго, красивого, рокового, богатого и любящего, и сидят для этого целыми днями у телевизора. Они просто не понимают, что на всех в мире не хватит богатых дядь и прекрасных принцев.

Я скользнула в комнату и расставила свечи, предварительно скинув на пол горстку каких-то бумаг (аккуратность — это хорошо, но я сейчас совсем не тяну на хорошую девочку, так что этот нюанс ничего не изменит). Я решила разложить карты по-своему, не используя ни один из стандартных раскладов. В таком деле стоит положиться на интуицию.

Первая карта — Дама Жезлов. Это, без сомнения, я.

Следующая — Отшельник. Это надежды, стремления, перемены, поиск. Видно, речь идёт о том, что сейчас происходит у меня в жизни.

Дальше выпало Два Кубка. Если я не ошибаюсь, это означает зарождение чувств. Это хоть тут при чём?

Король Жезлов. Сильная, дерзкая, необычная личность. Кажется, я понимаю, о ком может идти речь. Впрочем, не важно.

Когда я вытаскивала следующую карту, она случайно зацепилась за другую, и они выпали вместе. Это были Дама Мечей и Жертвенность. Это явно указывало на женщину, талантливую и сильную, с тьмой в душе. Не друг и не враг. Значит, не Филона. Но кто?

Два Меча. Соперники, столкновение, вражда. Ну, наконец-то что-то дельное.

Ой. А это ещё что? Последняя вытащенная мной из колоды карта была совершенно пуста. На ней не было изображения. Картонка была девственно чиста: не было лиц или мастей, надписей, номера — была только вычурная рамка.

Пару минут я удивлённо смотрела на карту, потом положила её среди остальных. И тут слабое шевеление, почудившееся мне в её глубине, заставило наклониться пониже. Что же это? Какой-то водоворот красок. Я ещё приблизила глаза к карте. Теперь мои ресницы почти касались её неровной, шершавой поверхности.

В комнате вдруг резко потемнело. Пламя свечей затрепетало и погасло. Цветной ураган заполнил всю поверхность карты, и она стала единственным источником света в комнате. Бледное, мертвенное, лунное сияние становилось всё ярче, захватывало меня и отражалось в моих глазах. Разум заволокла туманная дымка. Я ощутила, как ноги и руки перестают мне подчиняться. Колени подкосились. Падая в липкое небытиё, я успела подумать, что на этот раз, кажется, нарвалась.

Я открыла глаза. Сияние лазеров, громкая музыка, толпа людей…

Не думаю, что ошибусь, если скажу, что я снова в «Орионе». Только этого мне не хватало. Мало того, что я не помню, как тут очутилась, так ещё и не чувствую тела. Да, матушка, пить надо меньше! Ну, и что со мной случилось?

И тут я обратила внимание на парочку, танцующую просто передо мной. Они повернулись так, что стало видно лица. В парне я мгновенно узнала Марка. Он танцевал с той самой рыжей, которую я видела с ним в «Сапфире». Казалось, он так увлечён ею, что не замечает ничего вокруг. Мне не хотелось его отвлекать, но было слишком плохо.

— Марк! — позвала я во весь голос, но крик мой не был слышен. Я протянула руку, пытаясь прикоснуться, но рука прошла сквозь пустоту. Мгновение спустя я снова упала во тьму.

Какое-то совсем другое место — видимо, квартира. Маленькая, небогато обставленная комната. Тяжёлые занавески резко контрастируют с шёлковым бельём на кровати. Покрывало небрежно скинуто. На полу алая лужа — видно, вино.

На кровати поверх покрывала лежит девушка. С того места, где я стою, видна лишь часть спины и копна рыжих волос. Как хочется спать…

Стоп! Рыжие волосы! Это, наверное, та самая девушка! Надо подойти поближе.

Я попробовала пойти вперёд, но ноги не слушались. Я не чувствовала тела и была совершенно невесома. Мозг отдавал приказ мышцам, но их, как я понемногу начала понимать, просто не существовало.

Накатила волна негодования, слегка отрезвив затуманенный разум. Я попыталась просто оказаться рядом, как это бывает во сне. Результат последовал незамедлительно — всё мелькнуло перед глазами, расплылось и вновь сложилось в картинку. Я очутилась около кровати. Пару минут я тупо смотрела перед собой: мозг не желал собирать воедино все части мозаики. Истина доползла до сонного сознания, как участники черепашьих гонок к финишу. Наконец осколки собрались воедино: я видела перед собой ту самую девушку, лежащую на пропитанном кровью покрывале. Подёрнутые белесой дымкой смерти голубые глаза невидяще смотрели в потолок. Изящные руки с глубокими рваными порезами на запястье были раскинуты в стороны. Одна рука свисала на пол, и последние капли похожей на вино крови дополняли уже образовавшуюся на полу лужу…

Люди определённых профессий — медики, милиционеры, — часто говорят, что видеть смерть не страшно. Привычка — вторая натура, это знают все. Но лишь сейчас я поняла, что они лгут — и другим, и себе. Равнодушно смотреть в глаза — мёртвые глаза, которые совсем недавно любили и ненавидели, радовались и страдали — невозможно. Для человека, который сам умеет любить — невозможно.

Я не кричала, даже не пыталась. Я надеялась, что вновь погружусь в бездонную тьму — не выходило. Не в силах отвести взгляд, я смотрела ей в глаза. Это не посланные Филоной тени — это страшнее. Ведь я знала её…

В комнату вошла какая-то девушка, но я не успела рассмотреть её лица — разум померк…

Теперь я стояла в комнате, обставленной в стиле девочки-цветочка. Разговаривали двое — Анна и Эльвира. Я видела, как их губы двигаются, но не слышала слов. Не успела я удивиться, как мир вновь расплылся, но не исчез, как было раньше, а просто сосредоточился вокруг одного лица Ани, которое стало неумолимо меняться: становиться взрослее, жёстче, равнодушней и красивей. Я видела перед собой девушку-пламя, которая притягивает и сжигает доверчивых мотыльков, которой восхищаются и презирают, ненавидят и боятся. На шее у неё висел кулон с вырезанным из коричневого камушка сфинксом.

В белёсой дымке времени я увидела явно дорогой офис, находящийся, судя по неповторимому виду из окна, на одном из верхних этажей небоскрёба. Двое стояли напротив, глядя друг другу в глаза. Её я узнала сразу, хотя она окрасилась в чёрный цвет и надела изящный деловой костюм, — эти холодные глаза ни с чем не спутать. Его же я тоже определённо видела раньше, но затуманенный мозг никак не мог вспомнить, когда именно.

Вот Анна изящно скользнула вперёд. Он смотрел на неё так, словно хотел одновременно и поцеловать, и ударить. Губы Ани шепчут что-то, а в глазах горит дикое пламя, как у хищников, когда они видят добычу. В его глазах оно отражается странно знакомой бездной.