Чтение онлайн

Меня коробят люди, во весь голос орущие: «Я люблю детей!». Если любить всех детей, то только на завтрак. Дети — не ангелы, они просто маленькие взрослые. И лет эдак с 4 они бывают эгоистичными, манерными, лживыми, дерзкими. Я способна любить лишь тех людей, которых знаю и уважаю за определённые черты характера. И эгоистичная, вредная, язвительная Лизочка не является любовью всей моей жизни. Но тут уже ничего не поделаешь.

— Инна! — почему она меня так называет, не могу понять. Я вскинула глаза. Шедевр, появившийся на обоях, поражал многомерностью и многоцветностью. Да, Малевич рядом не валялся. Впрочем, мне какое дело? Квартира всё равно не моя.

— Смотли, какая лосадь! Тебе нлавится?

Лизочка, довольная тем, что я не заметила её «в процессе», явно гордилась собой. Ей хотелось насладиться видом моего вытянувшегося лица. Не дождётся!

— Да, просто прелесть. Ты — будущий художник, — с каменным выражением лица бросила я, не отрывая взгляда от книги. Вообще-то я не читала, но, не будь её у меня в руках, Лизочка мешала б мне думать. Сейчас, услышав мой ответ, девочка нахмурилась. Ей явно не нравилось оставаться без внимания и хотелось, чтоб я пришла в ужас от вида испорченных обоев.

— Ты не смотлела. Посмотли.

Стараясь подавить ухмылочку, я медленно подняла голову и посмотрела на рисунок.

— Ну вот, смотрю. Кстати, это точно лошадь? По-моему, больше смахивает на красный стул.

Лизочка просто позеленела. Надо же: такая маленькая — и такая вредная! Сразу и не скажешь, что она — моя родственница.

Пожав плечами, я уткнулась глазами в книгу. Лизочка перекочевала за кресло и принялась сопеть мне в ухо, как гиппопотам. Минуты три спустя она поняла, что меня этим не проймёшь, и потопала на кухню. Оттуда донесся голос, некоторые нотки которого подозрительно напомнили мне тётю Алину:

— Что за дом? Где класная икла?

Да уж, чувствуется воспитание. Испробуем молчание.

Лизочка не издавала никаких звуков, явно ожидая ответа. Очевидно, она так и не дождалась, потому что через некоторое время на кухне что-то разбилось. Я только хмыкнула. Бабушка сама нарвалась.

— Инна, я случайно лазбила талелку.

Угу, случайно. Я почти поверила. Руки аж чешутся показать этой маленькой заразке, где раки зимуют. Но по своему опыту хорошо знаю — равнодушие ранит больше всего. Прям интересно, что она ещё придумает, чтоб обратить на себя моё внимание?

Сначала было тихо. Потом послышался шум выдвигающихся ящиков. Гремит что-то…

Нет, я восхищаюсь неповторимой наглостью этой пигалицы. Она будет либо талантливой бизнесвумен, либо женой очередного «честного» политика или «щедрого» предпринимателя, в общем, далеко пойдёт — таково моё мнение.

— Инна! Инна! Иди сюда!

Ну и вопли! Я почти удивлена. Интересно, что она мне скажет? Марсиане атакуют?

— Инна! Инна! Помоги!

Что-то в её голосе мне очень не понравилось. Я вскочила и молнией метнулась на кухню. Книга с мягким стуком упала на пол.

Я влетела в комнату. Лизочка забилась в угол, а над ней нависло бесформенное серебристое сияние. Я узнала иллюзию, похожую на ту, что я создавала для Анны. Фантом ещё не заметил меня, потому не успел принять облик одного из моих страхов. Интересно, что б это было?

Впрочем, сейчас явно не время философствовать. Фантом вполне способен навредить девочке. Пока что он нереален, но стоит ей поверить в него — и для Лизы он будет материальным. В этом, если разобраться, суть магии — для любого живого существа реально лишь то, во что оно верит. Вот я, например, сейчас стойко уверена в том, что эту малолетнюю дурочку надо спасать.

Я сделала несколько резких шагов и очутилась между духом и Лизочкой как раз тогда, когда тот метнулся к девочке. Мне сразу стал виден облик, избранный созданием — чёрная собака с зубами-саблями. Наткнувшись на мой холодный, презрительный взгляд, пёс замер на месте, удивлённо разглядывая нового персонажа. Я же, как сугубая идеалистка, решила успокоить ребёнка:

— Доигралась? Значит, собак боишься? А теперь, дорогая, слушай. Маленькое соглашение. Я прогоняю вон того красавца, а ты за это меня слушаешься беспрекословно. И чтоб никаких капризов. Согласна, или мне отойти?

— Согласна, — ответила девчонка, и надо отдать ей должное: голос почти не дрожал. А она храбрая! Я ж говорила, далеко пойдёт.

Я повернулась к фантому. Да, на словах все герои, но теперь мне надо зафутболить «щеночка» куда подальше. Я прикрыла глаза и сделала шаг по направлению к духу. До ушей донёсся рык, отдалённо напоминающий приглушенный расстоянием рокот моря. Сквозь опущенные веки пробилось зеленоватое сияние. А ведь эта тварь далеко не так проста…

— Лиза! Брысь отсюда, быстро!

Уж не знаю, каким тоном я это сказала, но Лизочка, до этого стоявшая в оцепенении, молнией метнулась в коридор.

Стоило девочке скрыться, фантом мгновенно сменил облик. Передо мной замерла смолянисто-чёрная пантера с сияющими красными глазами. Она зарычала, показав длинные желтоватые клыки. Меня охватил мгновенный страх, но я всё же сумела совладать с ним. Зверя не существует! Я закрыла глаза. Кошка-переросток прыгнула…и пронеслась сквозь меня. Я сумела не поделиться с ней своей энергией. Ещё прыжок. Ещё. И с каждой новой волной холода в душе росла презрительная уверенность: я тебе не по зубам, кошечка!

И тут фантом утихомирился: я больше не чувствовала его прикосновений. А за спиной вдруг раздался шорох. А за ним следом — безумный, хорошо знакомый смех.

Я ощутила, как по телу медленно расплывается оцепенение. Я слишком хорошо помнила этот смех. И я не выдержала — стремительно обернулась, заранее зная, что увижу. Но ошиблась.

Пантера, напитавшись моим страхом, кинулась на меня. Сильные, упругие лапы вполне реального зверя ударили мне по плечам. Из оставленных когтями ран хлынула тёплая кровь. Я увидела, как теперь уже настоящее животное склонилось ко мне и потянулось клыками к горлу. Я зажмурила глаза. В мозгу картинками вспыхнули воспоминания: каты я оставила на столе…

Вдруг послышалось шипение, словно кто-то бросил в воду громадную таблетку от кашля. Я открыла глаза. Громадная кошка растворялась почти в буквальном смысле слова: серебристые сполохи расплывались от тех мест, где тварь коснулась к моей крови, превращая животное в сноп искр. Фантом отчаянным рывком кинулся к моему горлу — и брызнул осколками зеленоватого салюта.

Я лежала, не двигаясь. Из ран плавно сочилась кровь. Её не слишком много — значит, основные сосуды целы.

В принципе, на полу было тепло и спокойно, так что, вполне вероятно, я б ещё полежала часа два, но что-то острое упёрлось мне в спину. С огромным трудом, уперев дрожащие руки в пол, я сумела встать на колени. Как оказалось, в спину мне упирались осколки разбитой Лизочкой тарелки.